– Лия, деточка, в этом мире сны – это жизнь. Жизнь духов, это их мир, и они проводят людей друг к другу через свой мир. Еще есть навеянные сны, как те, которые тебе посылает Лидочка. Навеянные сны – это сильная магия и они доступны только сильным магам. Поэтому их тебе, как и всей нашей семье, могут послать только кровные близкие и другие хранители, ну или те, к кому мы сами тянемся или приходим. Эти сны, не совсем сны, ты переживаешь их как любое другое событие в своей жизни, ведь ты сама его создаешь или позволяешь создавать с собой другим участникам этих снов. И да, навеянные сны переживают все участники сна, – я опешила, испугалась сама себя, вспомнила все месяцы и в ужасе опять обратилась уже в мелочь пушистую, того самого шоколадного котенка с большими каре-зелеными глазами. Матушка ласково улыбнулась и опять щелкнула пальцами, и я вернулась в свой облик. Гун с отцом умирали со смеха, даже за животы держались. Гун так вообще к стене прижался, а потом сквозь смех не без издевки заявил, что он, они все не ректор Тэм Ма Гивис и на невинных котят не реагируют привычным мне образом. Сказать, что я покраснела – ничего не сказать, я была одним сплошным ало-бордовым пятном. Спасла положение матушка.
– Лия, дочка, – очень серьезным тоном спросила она – тебе снятся кошмары?
– Да, матушка, – я очень удивилась вопросу, даже одну брось приподняла к верху.
– Понимаешь дочка, твои… – матушка запнулась и кажется даже смутилась – страстные сны, они ослабили твою защиту и к тебе смогли пробиться во сны духи погибших хранителей. – Матушка опять запнулась, и печально вздохнула – Почему-то они очень слабы и могут навеять нам сны и даже не отзываются на наши. Но тебе удалось. Точнее им удалось связаться с тобой, а сегодня даже войти в наш с отцом сон через тебя. И они настоятельно просили пустить их в сон и рассказать все нам. Все что ты уже увидела и что они еще покажут.
Мне стало страшно и любопытно одновременно, я подалась вперед ближе к матушке и почему-то шепотом стала рассказывать свои сны, точнее кошмары:
– Они всегда все умирают, всегда. Я вижу черную магию, но всегда разную, плетения и формула одинаковые и кажется владелец один, но как будто бы разные. – я подвинулась еще ближе и прошептала – Он как бы сильнее каждый раз и не знаю, зеркальный что ли тому, которого пьет. – Гун опять смеялся, не так явно, как раньше, но от души.
– Да, Лиичка, ты детективов перечитала или с мелкими проказниками пере общалась, ты чего-шепчешь-то?
Я взорвалась, не брат, а клоун, точнее зритель, а я вместо клоуна. Вот не знаю, как, но все само пришло на ум и в руки тоже, они сами сложились в нужный жест и над братцем появилось ведро полное воды. Он поднял к верху палец в предупреждающем жесте. Но я лишь с озорством блеснула глазами и завершила начатое облив Гуна водой. Матушка закатила глаза и сказала, что наш дом – это детский сад какой-то. Но сказала она это таким тоном, а потом не выдержала и захихикала. А потом в ложно строгом тоне сказала одеваться и спускаться к завтраку, а после будет семейный совет.
