– Так, путь ты найдешь по нити связывающей мою защиту с мужем через обручальное кольцо. А навеять сон, уж постарайся как-нибудь, без нас они не справятся. И еще, душа аспиды ведь не в камне в груди, ее душа над глазами между ее рогов, передай это, вдруг это важно.
Братец вернулся и воодушевленным тоном сказал, что все получилось. Что мой муж, как не привычно это слышать, что он знает о входе в межмирье, о душе и всех слабостях аспиды, которые знали заключенные души. Но он еще не нашел способа войти сюда, живым. А через время, сначала брат, а потом и другие огоньки душ вылетали из груди аспиды и уносились прочь вдоль нити нашей с мужем связи. Каждый раз аспида взвывала корчась от боли, а камень теряя связь с душой вспыхивал.
Все прекратилось и аспида почти не приходя в сознание громко дыша уснула. А меня как будто бы дергали за веревочки, я почувствовала себя управляемой куклой, меня тянули в неизвестность. Я провалилась в тень и очнулась в руках любимого мужчины – своего мужа. Но мы были не одни. На спинке кресла сидел черный ворон, у ног любимого сидел грифон, а вокруг был целый зверинец. Я завизжала, поджала ноги и вцепилась в любимого.
– Это ты? – он как будто не верил. – На самом деле ты! Мой пугливый котенок. – Тэм впился в мои губы жадным поцелуем. В нем не было ласки, только требование, он сжимал меня до боли. – Это не сон? Пусть это будет не сон…
– Это сон, Тэм. – сказал знакомым мне голосом грифон – мы общими усилиями навеяли вам этот сон. Это очень затратный процесс, давай не будем терять время, нам есть что обсудить. Во-первых, Лида или Лия, но одна из них должна быть здесь, в этом мире, но на постоянной основе только одна из них. Поэтому, когда ты попала в межмирье, Лида переместилась сюда. Но она беременная и ее дитя может внести раздор в равновесие этого мира, этот ребенок не должен родиться в этом мире. А во-вторых, душа этого дитя еще слаба и не до конца вплелась с телом. И если аспида узнает о ребенке, она вплетет или переместит свою душу в дитя. Ребенок, как и душа аспиды принадлежат тому миру и даже при подмене тот мир примет этого ребенка, а его душа станет кормом для аспиды и поможет ей при переходе сохранить свою память, силу и возможно магию. И это может погубить уже тот мир. У нас очень мало времени.
Возникла минутная пауза, брат дал нам время все осмыслить. И я воспользовалась ею:
– Нам надо освободить души.
– На это нет времени, пойми …
– Вы поймите, когда вас воплощали и ваши души покидали эту каменную тюрьму, она слабла, это причиняло ей боль, и она теряла сознание. Она и сейчас спит. Нам надо освободить всех! Это ослабит ее и не даст подпитки во время боя, только так можно ее победить. И еще, – совсем другим тоном спросила я – зачем ей я? Она не может меня пить, у меня защита. Ты любимый меня защитил, мой щит питается от тебя. – я поцеловала его краем глаза заметив, как все переглянулись – Зачем ей я?
– Ты обхитрила ее, но она ждет, когда ты ослабнешь и щит падет, она не знает и не видит нити связывающей твой щит и питающей его со мной. – Тэм опять поцеловал меня не выпуская из рук. Еще целуясь я услышала голос брата:
– Но если так, ты права, нам надо сначала освободить души, как можно больше душ. Лия, тебе надо призвать одну из душ хранителей, они почувствуют зов и откликнуться, как только смогут. Ты должна отправить его сюда, по той же нити связывающей тебя с мужем, по которой его нашел я. Только ее никто не видит пока ты не показываешь ее. Но сначала пусть хранитель узнает имя, род и стихию каждого пленника.
– Мы призовем всех по стихиям – понял задумку Тэм – это будет не так энергетически затратно для магов и быстрее.
– И еще спроси у серых, ты им нравишься, и они могут ответить тебе, как войти в их пространство живому и найти выход. А главное, как вытянуть аспиду из межмирья в этот мир и … остаться в живых. И кольцо, на правой руке аспиды есть кольцо, его надо снять в межмирье.
– Я все сделаю. – я прижалась щекой к щеке мужа, потерлась и прикрыла глаза от удовольствия втягивая его запах.
– Ну точно кошка! – прокаркал ворон. Я открыла глаза, но никого уже не было, кроме меня и мужа. Он встал не выпуская меня из рук. Мы прошли гостиную и вошли в спальню. Он положил меня на кровать, развязал завязки платья, снял корсет, стянул с меня все кроме белья. Он запрыгнул поверх меня, втянул запах моих волос. Провел щекой по моей, еле касаясь губами моих губ поцеловал. И от этого поцелуя меня пробила дрожь. Я потянулась к нему, но он перехватил мои руки, завел их за голову и зажал. Грубо, жадно целовал меня, глубоко и хрипло дышал. Сел свисая надо мною и начал рвать белье на мне и срывать свое. Уже голыми он замер, изучал меня, каждую впадинку, каждую ложбинку, родинку и выпуклость. Он смотрел, а потом целовал, жадно и страстно, как будто я его вода в пустыне – ненасытно. Он сжимал меня изучая тело губами. Я тянулась к нему руками, как хотелось зарыться в его волосах, прижать его плечи целовать. Но у Тэма были другие платы. Он опять завел мои руки над головой. Заглянул мне в глаза:
