Спустя несколько минут очередных попыток выбраться Сигюн обессиленно падает на пол, из глаз, не переставая, текут горячие слезы, которые разрезают её нежные щеки на части, и девушка даже не пытается их стереть. В её голове разом собрались все скорбные мысли, что терзали её и так уже измученную душу в своих объятиях: смерть Фригги, Локи в тюрьме и где-то там, далеко, в Асгарде, совсем один её маленький Нари, который теперь остался без мамы и без папы. Даже словами невозможно выразить, что девушка чувствовала сейчас. У неё забрали мужа, теперь разлучили с сыном, она потеряла единственного человека, который все это время не давал ей утонуть в море слез, постоянно поддерживал её на плаву. Фригга… А мама? Как же мама? Сигюн так и не нашла её, пока длилась битва. Мама наверняка сходит с ума от безызвестности, от беспокойства за неё, но только юной деве невдомек, что мамы уже нет в живых.
Теплота домашнего очага, теплых рук заставляют Сигюн поежиться, свернуться клубочком. Рыдая, она прячет лицо в ладонях, внутри она уже не ощущает сердца, которое что-то чувствовало раньше, внутри уже ничего нет, она будто кукла, у которой отняли все, у которой нет ничего, кроме оболочки, даже под кожей по венам не течет кровь. Пустота… И только в голове одна единственная мысль с одним единственным именем. Локи. Ванка уже потеряла все силы, уже обрекла себя на то, что больше никогда не увидит ни любимого мужа, ни любимого сына. Она закрывает глаза, позволяет последним горячим слезам скатиться с пушистых ресниц, пробежать по коже, а потом просто упасть на холодный пол. Она надеется, что сознание уйдет от неё навсегда, а тело навеки останется в этом или ином мраке…
Вдруг она слышит, как двигатели корабля начинают движение, гулкий треск прокатывается и сотрясает весь корабль, и Сигюн невольно вздрагивает от громкого звука. Сейчас она даже боится подумать, куда направляются эти темные монстры из далекого прошлого. В голову тут же врезается мысль о новом нападении на Асгард, и дева старается отогнать её от себя, понимая, что там, в золотой столице, в огромном дворце остался её сын, которого она не сможет защитить, там осталась её матушка, которую девушка не уведет за руку подальше от войны, там остался её Локи, могучий Локи, запертый в клетке…
Девушка ощущает, как терзает её бессилие, как кромсают на мелкие части её душу безоружность и беспомощность. И все, на что способна юная ванка, так это ожидать конца, терпеливо сжимая руки в кулаки, зажмуривая голубые глаза, глотая жгучие слезы.
========== Глава 45 ==========
Этот мир не похож не на один из тех, которые покоятся на ветвях Иггдрасиля. Этот мир слишком темный, слишком мрачный. Здесь не растут деревья, здесь нет домов, здесь пустынно и только один единственный житель издает свою протяжную, воющую песню - ветер. Он тоскливо поет, разгоняя окрашенный в пепельный цвет песок и пыль, образуя маленькие воронки. Внизу расстилается огромный железный город, построенный из обломков давно павших кораблей, их островерхие крылья торчат из земли, из груды металла состроено причудливое здание, окруженное винтами и лопастями. Там, как и везде, нет жителей, нет ни одной души, город тих и, кажется, забыт своими обитателями. Когда громоздкое население кончается, снова начинается пустыня, на далеком горизонте которой возвышаются горы, верхушки тех гор туманят темные облака, вечно темные. Небо здесь невольно наводит жуткий и липкий страх, здесь никогда не светит и не светило солнце. Хотя оно пытается прорваться сквозь пелену черных облаков, но ему не дает вековое затмение, и лучи светлой звезды способны лишь разрезать на ломанные линии ночные небеса.
Тишину привычного ветра нарушает звук летящего асгардского воздушного корабля с большими, поднятыми вверх парусами. Он летит со средней скоростью как раз над железным городом. Бортов его касается плывущий за ним туман, который рассеивают лишь зажженный факел и огни возле парусов.
У штурвала на скамье сидит Бог обмана, сгорбившись, широко расставив длинные ноги, он держит скованные цепями руки на руле, поддерживая ход и направление корабля. Голова Локи опущена вниз, взгляд задумчивый, злой, кажется, что каждая новая минута раскаляет мага и он сейчас же способен взорваться. Его левая рука незаметно сжимается в кулак, когда какая-то ужасная мысль касается разума Бога обмана. Ветер перебирает его черные волосы, которые, по его велению, ласкают бледные щеки трикстера. В груди его неумолимо стучит холодное сердце, все мысли были только о Сигюн, которую он всеми силами обязан вырвать из лап эльфов. Он мог ощущать, как бедняжка дрожит, как ей холодно и жалкое разорванное платье, одетое на её тело, ничуть её не согревает, а горячие слезы заставляют прилить новую порцию мурашек по всей её нежной, как лепесток розы, коже. “Осталось ещё немного, я скоро приду за тобой, мой ангел.”, - говорил трикстер про себя.
