– На каком основании она назвала меня белобандитом?
Но женщина успокоила Ивана.
– Стоит ли обращать внимание. Она больная. Со всеми так разго варивает. Пожалуйте в кабинет.
В кабинете Иван долго размышлял, как ему поступить. Было три пути. Первый: кинуться на все блестящие инструменты и какие-то откидные стулья и все это поломать. Второй: сейчас же все про Понтия Пилата и ужасного убийцу рассказать и добиться освобождения. Но Иван был человеком с хитрецой и вдруг сообразил, что, пожа луй, скандалом толку не добьешься. Относительно рассказа тоже как-то не было уверенности, что поймут такие тонкие вещи, как Понтий Пилат в комбинации с постным маслом, таинственным убийством и прочим.
Поэтому Иван избрал третий путь – замкнуться в гордом молча нии.
Это ему выполнить не удалось, так как пришлось отвечать на ряд неприятнейших вопросов, вроде такого, например, что не болел ли Иван сифилисом. Иван ответил мрачно «нет» и далее отвечал «да» и «нет», подвергся осмотру и какому-то впрыскиванию и решил до жидаться кого-нибудь главного.
Главного он дождался после завтрака в своей комнате. Иван вы пил чаю, без аппетита съел два яйца всмятку.
После этого дверь в его комнату открылась и вошло очень много народу в белых балахонах. Впереди шел, как предводитель, бритый, как актер, человек лет сорока с лишним, с приятными темными гла зами и вежливыми манерами.
– Доктор Стравинский, – приветливо сказал бритый, усажива ясь в креслице с колесиками у постели Ивана.
– Вот, профессор, – негромко сказал один из мужчин в белом и подал Иванушкин лист. «Кругом успели исписать», – подумал Иван хмуро.
Тут Стравинский перекинулся несколькими загадочными сло вами со своими помощниками, причем слух Ивана, не знавшего никакого языка, кроме родного, поразило одно слово, и это слово было «фурибунда». Иван изменился в лице, что-то стукнуло ему в голову, и вспомнились вдруг закат на Патриарших и беспокой ные вороны.
Стравинский, сколько можно было понять, поставил себе за пра вило соглашаться со всем, что ему говорили, и все одобрять. По крайней мере, что бы ему ни говорили, он на все со светлым вы ражением лица отвечал: «Славно! Славно!»
Когда ординаторы перестали бормотать, Стравинский обратил ся к Ивану:
– Вы -поэт?
– Поэт, – мрачно ответил Иван и вдруг почувствовал необыкно венное отвращение к поэзии и самые стихи свои, которые еще не давно ему очень нравились, вспомнил с неудовольствием. В свою очередь, он спросил Стравинского:
– Вы – профессор?
Стравинский вежливо наклонил голову.
– Вы здесь главный?
Стравинский и на это поклонился, а ординаторы улыбнулись.
– Мне с вами нужно поговорить.
– Я к вашим услугам, – сказал Стравинский.
– Вот что, – заговорил Иван, потирая лоб, – вчера вечером на Патриарших прудах я встретился с неким таинственным граждани ном, который заранее знал о смерти Миши Берлиоза и лично видел Понтия Пилата.
– Пилат… Пилат… это тот, который жил при Христе? – прищу рившись на Ивана, спросил Стравинский.
– Тот самый, – подтвердил Иван.
– А кто это Миша Берлиоз? – спросил Стравинский.
– Берлиоза не знаете? – неодобрительно сказал Иван.
Стравинский улыбнулся виновато и сказал:
– Фамилию композитора Берлиоза я слышал…
Это сообщение сбило Ивана с толку, потому что он про компози тора Берлиоза не слыхал. Опять он потер лоб.
– Композитор Берлиоз, – заговорил Иван, – однофамилец Ми ши Берлиоза. Миша Берлиоз – известнейший редактор и секретарь Миолита, – сурово сказал Иван.
– Ага,-сказал Стравинский.-Итак, вы говорите, он умер, этот Миша?
– Вчера он попал под трамвай, – веско ответил Иван, – причем этот самый загадочный субъект…
– Знакомый Понтия Пилата? – спросил Стравинский, очевидно, отличавшийся большою понятливостью.
– Именно он, – подтвердил Иван, глядя мрачными глазами на Стравинского, – сказал заранее, что Аннушка разлила постное мас ло, а он и поскользнулся на Аннушкином масле ровно через час. Как вам это понравится? – многозначительно сказал Иван и прищурился на Стравинского.
Он ожидал большого эффекта, но такого эффекта не последова ло, и Стравинский, при полном молчании ординаторов, задал следу ющий вопрос:
– Виноват, а кто эта Аннушка?
Иван расстроился, и лицо его передернуло.
– Аннушка здесь не важна, – сказал он, нервничая, – черт ее зна ет, кто она такая! Просто дура какая-то с Садовой улицы! А важно то, что он заранее знал о постном масле. Вы меня понимаете?
– Отлично понимаю, – серьезно сказал Стравинский и коснулся Иванушкина колена, – продолжайте.
– Продолжаю, – сказал Иван, стараясь попасть в тон Стравин скому и чувствуя, что только спокойствие может помочь делу. – Этот страшный тип отнюдь не профессор и не консультант, а убийца и та инственная личность, обладающая необыкновенной силой, и задача заключается в том, чтобы его немедленно арестовать, иначе он на творит неописуемых бед в Москве.
– Вы хотите помочь его арестовать, я правильно вас понял? – спросил Стравинский.
«Он умен, – подумал Иван, – среди беспартийных иногда попада ются на редкость умные!»
