– Если это так, то это черт знает что такое! – воскликнул блед ный от негодования Римский.
– Все понятно! – ликовал Варенуха. – Уехал, надрался и застрял.
– Но «молнии»? – глухо спросил Римский.
– Он же и телеграфирует в пьяном виде, – вскричал Варенуха и вдруг, хлопнув себя по лбу, закричал:
– Вспомнил! Вспомнил! В Звенигороде есть трактир «Владикав каз»! Вспомнил! Оттуда он и молнирует!
– Нет, это чересчур! – заговорил озлобленный Римский. – И в конце концов я буду вынужден…
Но Варенуха его перебил.
– А пакет нести?
– Обязательно нести, – ответил Римский.
Тут же открылась дверь и вошла… «Она!» – подумал Римский… И действительно вошла та самая женщина и опять с белым пакетиком.
В телеграмме были слова:
«Спасибо подтверждение Молнией пятьсот Вылетаю Москву Ли ходеев».
– Ну, не сук… – вскричал Варенуха, – не переводи! Он с ума со шел!
Но Римский ответил:
– Нет, деньги я переведу.
Варенуха, открыв рот, глядел на Римского, думая, что не Римско го видит перед собой.
– Да, помилуй, Григорий Максимович, этот Масловский будет поражен, если там только есть Масловский! Я говорю тебе, что это из трактира!
– Это будет видно часа через два, – сказал Римский, указывая на портфель Варенухи.
Варенуха подчинился своему начальнику и условились так: Варе нуха повезет немедленно таинственные телеграммы, а Римский пой дет обедать, после чего оба опять сойдутся в «Кабаре» заблаговре менно перед спектаклем, ввиду исключительной важности сего дняшнего вечера.
Варенуха вышел из кабинета, прошелся по коридорам, оглянул подтянувшихся капельдинеров командирским взглядом, зашел и в вешалки, всюду и все нашел в полном порядке, узнал в кассе, что сбор резко пошел вверх с выпуском афиши о белой магии, и наконец заглянул перед самым уходом в свой кабинет.
Лишь только он открыл дверь, как на клеенчатом столе загремел телефон.
– Да! – пронзительно крикнул Варенуха в трубку.
– Товарищ Варенуха? – сказал в телефоне треснувший тенор. – Вот что, вы телеграммы сейчас никуда не носите. А спрячьте их по глубже и никому об них не говорите.
– Кто это говорит? – яростно закричал Варенуха. – Товарищ, прекратите ваши штуки! Я вас обнаружу! Вы сильно пострадаете!
– Товарищ Варенуха, – сказал все тот же препротивный голос в телефон, – вы русский язык понимаете? Не носите никуда теле граммы и Римскому ничего не говорите.
– Вот я сейчас узнаю, по какому номеру вы говорите! – заорал Ва ренуха и вдруг услышал, что трубку повесили и что никто его больше не слушает.
Тогда Варенуха оставил телефон, нахлобучил кепку, схватил порт фель и через боковой выход устремился в летний сад, в который пуб лика выходила во время антрактов из «Кабаре» курить.
Администратор был возбужден и чувствовал, что энергия хлещет из него. Кроме того, его обуревали приятные мысли. Он предвкушал много хорошего; как он сейчас явится куда следует, как возбудит большое внимание, и в голове его зазвучали даже целые отрывки из будущего разговора и какие-то комплименты по его адресу.
«Садитесь, товарищ Варенуха… гм… так вы полагаете, товарищ Варенуха… ага… так…», «Варенуха – свой парень… мы знаем Варенуху… правильно…», и слово «Варенуха» так и прыгало в голове у Варе нухи.
Ветер дунул в лицо администратору, и в верхушках лип прошуме ло. Варенуха поднял голову и увидел, что темнеет. Сильно посвежело.
Как ни торопился Варенуха, он все же решился заглянуть по доро ге в летнюю уборную, чтобы проверить, исполнили ли монтеры его повеление – провести в нее свет.
Мимо только что отстроенного тира по дорожке Варенуха пробе жал к зданьицу, выкрашенному серой краской, с двумя входами и с надписями: «Мужская», «Женская». Варенуха пошел в мужское отделение и, прежде всего, увидел, что пять дней тому назад выкра шенные стены исписаны неплохо сделанными карандашом рисунка ми половых органов, четверостишиями и отдельными очень употре бительными, но почему-то считающимися неприличными, словами. Самое короткое из них было выписано углем большими буквами как раз над сиденьем, и сиденье это было загажено.
– Что же это за народ? – воскликнул Варенуха сам себе и тут же услышал за своим плечом голос:
– Товарищ Варенуха?
Администратор почему-то вздрогнул, оглянулся и увидел перед собой какого-то небольшого толстяка, как показалось Варенухе, с ко шачьей мордой и одетого в клетчатое.
– Ну, я, – ответил Варенуха неприязненно, решив, что этот тол стяк, конечно, сейчас же попросит у него контрамарку на сегодняш ний вечер.
– Ах, вы? Очень приятно, – писклявым голосом сказал котообразный толстяк и вдруг, развернувшись, ударил Варенуху по уху так, что тот слетел с ног и с размаху сел на запачканное сиденье.
