Через минуту на сцене стояли десять умопомрачительно одетых женщин, и весь театр вдруг разразился громовым аплодисментом.
Тут клетчатый потушил огни, убрал зеркала и объявил зычно, что все продано.
И здесь вмешался в дело Аркадий Аполлонович Семплеяров.
– Все-таки нам было бы приятно, гражданин артист, – интелли гентным и звучным баритоном проговорил Аркадий Аполлонович, и театр затих, слушая его, – если бы вы разоблачили нам технику массового гипноза, в частности денежные бумажки.
И, чувствуя на себе взоры тысяч людей, Аркадий Аполлонович поправил пенсне на носу.
– Пардон, – отозвался клетчатый, – это не гипноз, я извиняюсь. И в частности, разоблачать тут нечего.
– Браво! – рявкнул на галерке бас.
– Виноват, – сказал Аркадий Аполлонович, – все же это крайне желательно. Зрительская масса…
– Зрительская масса, – заговорил клетчатый нахал, – интересуется, Аркадий Аполлонович, вопросом о том, где вы были вчера вечером?
– Браво! – крикнули на галерке.
И тут многие увидели, что лицо Аркадия Аполлоновича страшно изменилось.
– Аркадий Аполлонович вчера вечером был на заседании, – нео жиданно сказала надменным голосом пожилая дама, сидящая рядом с Аркадием Аполлоновичем.
– Нон, мадам, – ответил клетчатый, – вы в заблуждении. Выехав вчера на машине на заседание, Аркадий Аполлонович повернул в Третью Мещанскую улицу и заехал к нашей очаровательной арти стке Клавдии Парфеновне Гаугоголь…
Клетчатый не успел договорить. Сидящая в той ложе, где и Арка дий Аполлонович, неописуемой красоты молодая дама приподня лась и, крикнув мощным голосом:
– Давно подозревала! – и размахнувшись, лиловым зонтиком ударила Аркадия Аполлоновича по голове.
– Мерзавка! – вскричала пожилая. – Как смела ты ударить моего мужа!
И тут неожиданно кот на задних лапах подошел к рампе и рявкнул так, что дрогнули трапеции под потолком:
– Сеанс окончен! Маэстро, марш!
И ополоумевший маэстро, сам не понимая, что он делает, взмах нул палочкой, и оркестр грянул залихватский, чудовищный, неле пый, нестерпимый марш, после чего все смешалось.
Видно было только одно, что все три артиста, то есть замаскиро ванный, клетчатый и кот, бесследно исчезли.
Погрозив Иванушке пальцем, фигура прошептала:
– Тсс!..
Иван изумился и сел на постели.
Тут решетка отодвинулась, и в комнату Ивана, ступая на цыпоч ках, вошел человек лет 35 примерно, худой и бритый блондин, с ви сящим клоком волос и с острым птичьим носом.
Сказавши еще раз: «Тсс», пришедший сел в кресло у Иванушкиной постели и запахнул свой больничный халатик.
– А вы как сюда попали? – спросил шепотом Иван, повинуясь ос трому осторожному пальцу, который ему грозил. – Ведь решеточкито на замочках?
– Решеточки-то на замочках, – повторил гость, – а Прасковья Васильевна человек добродушный, но неаккуратный. Я у нее ключ стащил.
– Ну? – спросил Иван, заражаясь таинственностью гостя.
– Таким образом, – продолжал пришедший, – выхожу на бал кон… Итак, сидим?..
– Сидим, – ответил Иван, с любопытством всматриваясь в жи вые зеленые глаза пришельца.
– Вы, надеюсь, не буйный? – спросил пришедший. – А то я не люблю драк, шума и всяких таких вещей.
Преображенный Иван мужественно ответил:
– Вчера в ресторане одному типу я засветил по рылу.
– Основание?
– Без основания, – признался Иван.
– Напрасно, – сказал пришедший и спросил отрывисто:
– Профессия?
– Поэт, – неохотно признался Иван.
Пришедший расстроился.
– Ой, как мне не везет! – воскликнул он. Потом заговорил:
– Впрочем, простите. Про широкую реку, в которой прыгают ка раси, а кругом тучный край, про солнечный размах, про ветер и по левую силу, и гармонь – писали?
– А вы читали? – спросил Иван.
– И не думал, – ответил пришедший, – я таких вещей не читаю. Я человек больной, мне нельзя читать про это. Ужасные стишки?
– Чудовищные, – отозвался Иван.
– Не пишите больше, – сказал пришедший.
– Обещаю, – сказал Иван торжественно.
Тут пожали друг другу руки.
Пришедший прислушался испуганно, потом сказал;
– Нет, фельдшерица больше не придет. Из-за чего сели?
– Из-за Понтия Пилата, – сказал Иван.
– Как? – воскликнул пришедший и сам себе зажал рот, испугав шись, что его кто-нибудь услышит. Потом продолжал тише: – Удиви тельное совпадение. Расскажите.
Иван, почему-то испытывая доверие к неизвестному посетителю, вначале робко, а затем все более расходясь, рассказал вчерашнюю историю, причем испытал полное удовлетворение. Его слушатель не только не выражал никакого недоверия, но, наоборот, пришел в ве личайший восторг. Он то и дело прерывал Ивана, восклицая: «Нуну», «Так, так», «Дальше!», «Не пропускайте!». А рассказ о коте в трамвае положительно потряс слушателя. Он заставил Ивана по дробнейшим образом описывать неизвестного консультанта и в осо бенности добивался узнать, какая у него борода. И когда узнал, что острая, торчащая из-под подбородка, воскликнул:
– Ну, если это только так, то это потрясающе!
А когда узнал, что фамилия начиналась на букву «W», изменился в лице и торжественно заявил, что у него почти и нет никаких со мнений.
– Так кто же он такой? – спросил ошеломленный Иван.
