Захаров был допрошен тут же и поступил, как всякий в его поло жении, то есть испугался до смерти, все свои усилия направив к то му, чтобы доказать, что он тут вообще ни при чем и ни к чему никако го отношения не имеет. Это ему удалось сделать легко – сразу же ста ло ясно, что тишайший и скромнейший Василий Степанович, всю жизнь сидевший в бухгалтерии, ни в чем решительно не виноват, а клятвенные его уверения, что он и представления не имеет о том, куда девались директора и администратор, заслуживают полного до верия.
Но руководить «Кабаре» в тот день пришлось все-таки ему. Узнав об этом, Василий Степанович, едва в обморок не упал, но его тут же значительно утешило то, что следствие категорически заявило, что сегодняшний спектакль отменяется. Тут же двери «Кабаре» были за крыты, вывешены всюду надписи «Сегодняшний спектакль отменяет ся», и Захаров, стоя в толпе растерянных и бледных капельдинеров и билетерш, видел, как остроухая собака со вздыбленной шерстью, почему-то оскалившись и рыча, кинулась прямехонько из вестибюля к кабинету финансового директора, встала на задние лапы, а перед ними начала царапать дверь.
Все население «Кабаре» тихо ахнуло, узнав об этом, а уголовный розыск открыл дверь и впустил знаменитую ищейку. Она повела се бя чрезвычайно странно. Во-первых, стала прыгать вверх, а затем, все более раздражаясь и даже тоскливо подвывая, бросилась к окну, выходящему в сад. Окно открыли, и собака высунула морду в него и тут же явно завыла, глядя злыми глазами вверх.
Что дальше происходило, Захаров не знал, так как отправился, ку да ему было велено. А велено ему было немедленно добиться в управ лении кабаретными зрелищами присылки заместителей Лиходееву, Римскому и Варенухе.
Захаров облегченно вздохнул, когда покинул здание, где соверши лось странное злодейство, и вышел на раскаленную солнцем пло щадь.
Прежде всего он увидел громаднейшую толпу, теснящуюся возле кассовых дыр и читающую с неудовольствием надпись об отмене спектакля. Вспомнив вчерашний необыкновенный спектакль, Заха ров пробормотал: «Ну и ну!» – крепче прижал к себе взбухший порт фель со вчерашней кассой и направился к стоянке таксомоторов.
Тотчас подошла машина. Но шофер ее мрачно сказал «еду за бен зином» и уехал. Второй спросил: «Вам куда?», получил ответ: «На Ос тоженку», махнул рукой, сказал: «В гараж» и исчез. Захаров терпели во дожидался третьей машины. Третий шофер сказал что-то, что по разило бухгалтера до глубины души, именно:
– Покажите деньги, гражданин.
Захаров, изумляясь, вынул червонец.
– Не поеду! – сказал шофер.
– Я извиняюсь, – сказал Захаров, моргая глазами.
– Пятерки есть? – спросил шофер.
Пораженный Захаров вынул пятерку.
– Садитесь, – сказал шофер, почему-то свирепея.
Когда в пыли и дыму Захаров летел, подпрыгивая на сиденье, он робко осведомился у мрачного возницы:
– А почему это вы насчет червонца?..
– Третий случай сегодня, – отозвался шофер, – третий сукин сын, – и с этим вынул из кармана ярлык с надписью «Абрау-Дюрсополусухое». – Дает червонец как миленький, – продолжал рычать шофер, – я ему сдачи три рубля… Вылез, сволочь… Через полчаса смотрю – и шофер скомкал ярлык… – Потом другой – опять черво нец… смотрю… Оказывается, в «Кабаре» сиянс вчера сделал какая-то гадюка-фокусник…
Тут Захаров затаил дыхание и сделал вид, что он впервые слышит и самое слово «кабаре», а про себя подумал: «Ну и ну!» Шофер же до того расстроил себя воспоминанием, что едва не раздавил какую-то женщину и ее же обругал непечатными словами.
Наконец дотряслись до нужного места. Шофер щупал пятерку, глядел сквозь нее на солнце, что-то ворчал, но дал сдачи рубль, а на счет двугривенного сказал, что двугривенного нету.
Захаров решил не спорить – пусть пропадает двугривенный – лишь бы только скорее сплавить с плеч все это дело и с облегченной душой убраться домой.
Однако так не вышло.
Бухгалтер поднялся по лестнице во второй этаж и только что со бирался пройти по коридору в конец к двери, на которой была над пись: «заведующий – прием от 2 до 3», как мимо него промчалась ку рьерша, бормоча что-то вроде… «вот так-так!», и скрылась. Лишь только показалась заветная дверь, бухгалтер остановился, как будто прилип к полу, и выпучил глаза. Дверь была полуоткрыта и вся об леплена людьми. Они прилипли к щелям, и лица у них были иска женные. Потом вдруг вся компания кинулась бежать и рассеялась в явном ужасе, кто куда. Загремели двери по коридору. Захаров от четливо слышал, как визгнула женщина, а пронесшийся мимо него знакомый заведующий сектором был в таком состоянии, что явно не узнавал людей.
«Распекает?» – подумал Захаров и, движимый неодолимой силой, заглянул в дверь. Заглянув, тут же сел на стул, потому что ноги подко сились.
В комнате теперь находились трое. Блистающая красотой жен щина с размазанной губной краской по подбородку и заплаканным лицом, сам Захаров и третий был шевиотовый костюм с самопишу щим пером в борту пиджака, и костюм этот помещался за столом за ведующего в кресле.
