Пришедший был черен, оборван, покрыт засохшей грязью, смот рел по-волчьи, исподлобья. Он был непригляден и скорее всего по ходил на городского нищего, каких много толпится у террас храма или на базарах Нижнего Города.
Молчание продолжалось долго, и нарушилось оно каким-то странным поведением пришельца. Он изменился в лице, шатнулся и если бы не ухватился грязной рукой за край стола, упал бы.
– Что с тобой? – спросил его Пилат.
– Ничего, – ответил Левий Матвей и сделал такое движение, как будто что-то проглотил. Тощая, голая, грязная шея его взбухла и опала.
– Что с тобою? Отвечай, – повторил Пилат.
– Я устал, – ответил Левий и поглядел мрачно в пол.
– Сядь, – молвил Пилат и указал на кресло.
Левий недоверчиво, испуганно поглядел на прокуратора, двинул ся к креслу, поглядел на сиденье и золотые ручки и сел на пол рядом с креслом, поджав ноги.
– Почему не сел в кресло? – спросил Пилат.
– Я грязный, я его запачкаю, – сказал Левий.
– Ну, хорошо, – молвил Пилат и сказал, помолчав: – Сейчас тебе дадут поесть.
– Я не хочу есть, – ответил Левий.
– Зачем же лгать? – спросил Пилат тихо. – Ты ведь не ел целый день, а может быть, и больше. Ну, хорошо. Не ешь. Я призвал тебя, чтобы ты показал мне нож, который был у тебя.
– Солдаты взяли его, когда вводили сюда, – ответил Левий и об наружил беспокойство. – Мне его надо вернуть хозяину, я его украл.
– Зачем?
– Нужно было веревки перерезать, – ответил Левий.
– Марк! – позвал прокуратор, и кентурион вступил под колон ны. – Нож его покажите мне.
Кентурион вынул из одного из двух чехлов на поясе грязный хлеб ный нож и подал его прокуратору, ушел.
– Его вернуть надо, – неприязненно повторил Левий, не глядя на прокуратора.
– Где взял его?
– В хлебной лавке у ворот. Жену хозяина Лией зовут.
Пилат утвердительно кивнул головой и сказал, накладывая руку на лезвие ножа:
– Относительно этого будь спокоен. Нож будет в лавке тотчас же. Теперь второе: покажи хартию, которую ты носишь с собою и в которой записаны слова Иешуа.
Левий с ненавистью поглядел на Пилата и улыбнулся столь недо брой улыбкой, что лицо его обезобразилось.
– Все хотите отнять? И последнее? – спросил он.
– Я не сказал тебе – отдай, – сказал Пилат, – я сказал – покажи.
Левий порылся за пазухой и вытащил свиток пергамента.
Пилат взял его, развернул, расстелил между огнями и, щурясь, стал изучать чернильные знаки.
Это продолжалось довольно долго.
Пилат, с трудом разбираясь в корявых знаках, иногда склонялся к пергаменту, морщась, читал написанное рукою бывшего сборщика податей. Он быстро понял, что записанное представляет несвязную цепь каких-то изречений, каких-то дат, хозяйственных заметок и об рывков стихов.
Пилат обратился к концу записанного, увидел и разобрал слова:
«Смерти нет…», поморщился, пошел в самый конец и прочитал слова:
«…чистую реку воды жизни…», несколько далее «…кристалл».
Это было последним словом. Пилат свернул пергамент, протянул его Левию со словом:
– Возьми. – Потом, помолчав, заговорил: – Ты книжный чело век, и незачем тебе, одинокому, ходить в нищей одежде без приста нища. У меня в Кесарии есть библиотека. Я могу взять тебя на служ бу. Ты будешь разбирать и хранить папирусы, будешь сыт и одет.
Левий встал и сказал:
– Нет, я не хочу.
Пилат спросил:
– Почему? – И сам ответил: – Я тебе неприятен, и ты меня бо ишься.
Опять улыбка исказила лицо Левия, и он сказал:
– Нет, потому что ты будешь меня бояться.
Пилат побледнел, но сдержал себя и сказал:
– Возьми денег.
Левий отрицательно покачал головой. Тогда прокуратор загово рил так:
– Ты, я знаю, считаешь себя учеником Иешуа, но я тебе скажу, что ты не усвоил ничего из того, чему он тебя учил. Ибо если бы это было не так, ты обязательно взял бы у меня что-нибудь, – лицо Пила та задергалось, он поднял значительно палец вверх, – непременно взял бы. Ты жесток.
Левий вспыхнувшими глазами посмотрел на Пилата, а тот – на коптящие огни.
– Чего-нибудь возьми, – монотонно сказал Пилат, – перед тем как уйти.
Левий молчал.
– Куда пойдешь? – спросил Пилат.
Левий оживился, подошел к столу и, наклонившись к уху Пилата, испытывая наслаждение, прошептал:
– Ты, игемон, знай, что я зарежу человека… Хватай меня сей час… Казни… Зарежу.
– Меня? – спросил Пилат, глядя на язычок огня. Левий подумал и ответил тихо:
– Иуду из Кериафа.
Тут наслаждение выразилось в глазах прокуратора, и он, усмех нувшись, ответил:
– Не трудись. Иуду этой ночью зарезали уже. Не беспокой себя.
Левий отпрыгнул от стола, дико озираясь, и выкрикнул:
– Кто это сделал?
– Не будь ревнив, – скалясь, ответил Пилат и потер руки, – ты один, один ученик у него! Не беспокой себя.
– Кто это сделал? – шепотом спросил клинобородый Левий, на клоняясь к столу.
Пилат приблизил губы к грязному уху Левия и шепнул:
– Я…
Левий открыл рот, дико поглядел на прокуратора, а тот сказал тихо:
– Возьми чего-нибудь.
Левий подумал, смягчился и попросил:.
– Дай кусочек чистого пергамента.
