Он тот же час обратил внимание на Босого Никанора Ивановича, попросил историю его болезни, и второй помощник его проследо вал к Никанору Ивановичу. Бездомный Иван Николаевич заинтере совал следователя еще более, чем Никанор Иванович, хоть он и не жил в доме на Садовой и к происшествиям в Варьете не имел никако го отношения.
Рассказы Ивана о консультанте, о Понтии Пилате, записанные в истории болезни, вызвали в следователе самое сугубое внимание, и к Ивану он отправился сам.
Дверь Иванушкиной комнаты отворилась, и в нее вошел упомяну тый уже следователь, круглолицый, спокойный и сдержанный блон дин. Он увидел лежащего на кровати побледневшего и осунувшегося молодого человека.
Следователь представился, сказал, что зашел на минутку потолко вать именно о тех происшествиях, которых свидетелем был Иван позавчера вечером на Патриарших прудах.
О, как торжествовал бы Иван, если бы следователь явился к нему раньше, в ночь на четверг, скажем, когда Иван исступленно добивал ся, чтобы его выслушали, чтобы кинулись ловить консультанта!
Да, к нему пришли, его искали, и бегать ни за кем не надо было, его слушали, и консультанта явно собирались поймать. Но, увы, Ива нушка совершенно изменился за то время, что прошло с момента ги бели Берлиоза. Он отвечал на мягкие и вежливые вопросы следова теля довольно охотно, но равнодушие чувствовалось во взгляде Ива на, его интонациях. Его не трогала больше судьба Берлиоза.
Иванушка спал перед приходом следователя и видел во сне город странный. С глыбой мрамора, изрезанной колоннадами, с чешуйча той крышей, горящей на солнце, на противоположном холме терра сы дворца с бронзовыми статуями, тонущими в тропической зелени. Он видел идущие под древними стенами римские когорты.
И видел сидящего неподвижно, положив руки на поручни, брито го человека в белой мантии с кровавым подбоем, ненавистно глядя щего в пышный сад, потом снимающего руки с поручней, без воды умывающего их.
Нет, не интересовали Ивана Бездомного более ни Патриаршие пруды, ни происшедшее на них трагическое событие!
Следователь получил богатейший материал. Да, проклятый кот оказался и здесь. Длинный клетчатый также!
– Скажите, Иван Николаевич, а вы сами как далеко были от тур никета, когда Берлиоз свалился под трамвай? – спросил следова тель.
Чуть заметная усмешка почему-то тронула губы Ивана, и он отве тил:
– Я был далеко.
– А как примерно, в скольких шагах?
Иван поморщился, припоминая, ответил:
– Шагах в сорока…
– Стояли или сидели?
– Сидел.
– А этот клетчатый был возле самого турникета?
– Нет, он сидел на скамеечке недалеко.
– Хорошо помните, что он не подходил к турникету в тот мо мент, когда Берлиоз упал?
– Помню. Не подходил. Он развалившись сидел.
– Разве так хорошо было видно на сорок шагов?
– Хорошо. Фонарь горел на углу Ермолаевского, и вывеска над турникетом.
Эти вопросы были последними вопросами следователя. После них он встал, пожал руку Иванушке, пожелал скорее поправиться, выразил надежду, что вскорости вновь будет читать его стихи.
– Нет, – тихо ответил Иван, – я больше стихов писать не буду.
Следователь вежливо усмехнулся, позволил себе выразить уве ренность, что поэт сейчас в состоянии депрессии, но это скоро пройдет.
– Нет, – тихо отозвался Иван, глядя вдаль, на гаснущий небос клон, – это не пройдет. Стихи, которые я писал, – плохие стихи, и я дал клятву их более не писать.
– Ну, ну, – усмехнувшись, ответил следователь и вышел. Сомне ний более не было. На Патриарших прудах действовал тот же самый со своим помощником, что и в Варьете. Значит, деятельность его на чалась еще ранее, чем на скандальном сеансе в Варьете. Деятель ность эта, увы, началась с убийства. Следователь не сомневался в том, что Иванушка не повинен в ней. Он не толкал под страшные колеса своего редактора. Возможно, что клетчатый действительно был в некотором отдалении от турникета и физически не способст вовал падению на рельсы.
Но, следователь в этом не сомневался, какая-то шайка во главе с сильнейшим гипнотизером, невиданно сильнейшим гипнотизе ром, внедрилась в Москву и совершила страшные вещи. Берлиоз шел на смерть загипнотизированным.
Все, по сути, было уже ясно. Теперь оставалось только одно: взять этого Воланда. А вот брать-то было некого! Хоть и было известно, что гнездо Воланда вне всяких сомнений в проклятой квартире № 50!
Днем, как нам известно, бывший барон Майгель напросился по телефону на вечер к Воланду. Ему отвечали. Шайка или кто-то входя щий в нее был в квартире. Нечего и говорить, что ее навестили (по времени это было тотчас после ухода буфетчика) и ничего в ней не нашли. А между тем, по всем комнатам квартиры прошли с шелко вой сеткой, проверили все утлы.
Под вечер в квартиру № 50 опять звонили, оттуда отвечал козли ный голос. Опять явились, и опять – никого!
Тогда поставили наблюдение на лестнице, во дворе, над ворота ми. Этого мало: у дымохода на крыше была поставлена охрана. В квартиру время от времени звонили, квартиру время от времени навещали. Но всякий раз никого не заставали.
Так тянулось до полуночи. В полночь на лестнице появился барон
