Переводчик охотно объяснился. Иностранный артист господин Воланд был любезно приглашен директором Варьете Степаном Бог дановичем Лиходеевым провести время своих гастролей, примерно недельку, у него в квартире, о чем он еще вчера написал Никанору Ивановичу с просьбой прописать иностранца временно, покуда сам Лиходеев съездит в Ялту.
– Ничего он мне не писал, – в изумлении сказал председатель.
– А вы поройтесь у себя в портфеле, Никанор Иванович, – слад ко предложил Коровьев.
Никанор Иванович, пожимая плечами, открыл портфель и обна ружил в нем письмо Лиходеева.
– Как же это я про него забыл? – тупо глядя на вскрытый кон верт, пробормотал Никанор Иванович.
– То ли бывает, то ли бывает, Никанор Иванович! – затрещал Ко ровьев. – Рассеянность, рассеянность, и переутомление, и повы шенное кровяное давление, дорогой наш друг Никанор Иванович! Я сам рассеян до ужаса. Как-нибудь за рюмкой я вам расскажу не сколько фактов из моей биографии, вы обхохочетесь!
– Когда же Лиходеев едет в Ялту?!
– Да он уж уехал, уехал! – закричал переводчик. – Он, знаете ли, уж катит! Уж он черт знает где! – и тут переводчик замахал руками, как мельничными крыльями.
Никанор Иванович заявил, что ему необходимо лично повидать иностранца, но в этом получил от переводчика отказ: никак невоз можно. Занят. Дрессирует кота.
– Кота, ежели угодно, могу показать, – предложил Коровьев.
От этого, в свою очередь, отказался Никанор Иванович, а пере водчик тут же сделал председателю неожиданное, но весьма инте ресное предложение.
Ввиду того, что господин Воланд нипочем не желает жить в гос тинице, а жить он привык просторно, то вот не сдаст ли жилтоварищество на недельку, пока будут продолжаться гастроли Воланда в Москве, ему всю квартиру, то есть и комнаты покойного?
– Ведь ему безразлично, покойнику, – шепотом сипел Коровь ев, – ему теперь, сами согласитесь, Никанор Иванович, квартира эта ни к чему?
Никанор Иванович в некотором недоумении возразил, что, мол, иностранцам полагается жить в «Метрополе», а вовсе не на частных квартирах…
– Говорю вам, капризен как черт знает что! – зашептал Коровь ев. – Ну не желает! Не любит он гостиниц! Вот они где у меня сидят, эти интуристы! – интимно пожаловался Коровьев, тыча пальцем в свою жилистую шею. – Верите ли, всю душу вымотали! Приедет… и или нашпионит, как последний сукин сын, или же капризами заму чает: и то ему не так, и это не так!.. А вашему товариществу, Никанор Иванович, полнейшая выгода и очевидный профит. А за деньгами он не постоит. – Коровьев оглянулся, а затем шепнул на ухо предсе дателю: – Миллионер!
В предложении переводчика заключался ясный практический смысл, предложение было очень солидное, но что-то удивительно несолидное было и в манере переводчика говорить, и в его одежде, и в этом омерзительном, никуда не годном пенсне. Вследствие этого что-то неясное томило душу председателя, и все-таки он решил при нять предложение. Дело в том, что в жилтовариществе был, увы, преизрядный дефицит. К осени надо было закупать нефть для паро вого отопления, а на какие шиши – неизвестно. А с интуристовыми деньгами, пожалуй, можно было и вывернуться. Но деловой и осто рожный Никанор Иванович заявил, что ему прежде всего придется увязать этот вопрос с интуристским бюро.
– Я понимаю! – вскричал Коровьев. – Как же без увязки! Обяза тельно! Вот вам телефон, Никанор Иванович, и немедленно увязы вайте! А насчет денег не стесняйтесь, – шепотом добавил он, увле кая председателя в переднюю к телефону, – с кого же и взять, как не с него! Если б вы видели, какая у него вилла в Ницце! Да буду щим летом, как поедете за границу, нарочно заезжайте посмот реть – ахнете!
Дело с интуристским бюро уладилось по телефону с необыкно венной, поразившей председателя быстротою. Оказалось, что там уже знают о намерении господина Воланда жить в частной квартире Лиходеева и против этого ничуть не возражают.
– Ну и чудно! – орал Коровьев.
Несколько ошеломленный его трескотней, председатель заявил, что жилтоварищество согласно сдать на неделю квартиру № 50 арти сту Воланду с платой по… – Никанор Иванович замялся немножко и сказал:
– По пятьсот рублей в день.
Тут Коровьев окончательно поразил председателя. Воровски под мигнув в сторону спальни, откуда слышались мягкие прыжки тяже лого кота, он просипел:
– За неделю это, стало быть, выходит три с половиной тысячи?
Никанор Иванович подумал, что он прибавит к этому: «Ну и аппетитик же у вас, Никанор Иванович!» – но Коровьев сказал совсем другое:
– Да разве это сумма! Просите пять, он даст.
Растерянно ухмыльнувшись, Никанор Иванович и сам не заме тил, как оказался у письменного стола покойника, где Коровьев с ве личайшей быстротой и ловкостью начертал в двух экземплярах кон тракт. После этого он слетал с ним в спальню и вернулся, причем оба экземпляра оказались уже размашисто подписанными иностранцем. Подписал контракт и председатель. Тут Коровьев попросил распи сочку на пять…
