Выяснилось, что Варенуха, так же как и Римский, не видел мага. Вчера Степа («как сумасшедший», по выражению Римского) прибе жал к финдиректору с написанным уже черновиком договора, тут же велел его переписать и выдать деньги. И маг этот смылся, и никто его не видел, кроме самого Степы.
Римский вынул часы, увидел, что они показывают пять минут тре тьего, и совершенно остервенился. В самом деле! Лиходеев звонил примерно в одиннадцать часов, сказал, что придет через полчаса, и не только не пришел, но и из квартиры исчез!
– У меня же дело стоит! – уже рычал Римский, тыча пальцем в груду неподписанных бумаг.
– Уж не попал ли он, как Берлиоз, под трамвай? – говорил Варе нуха, держа у уха трубку, в которой слышались густые, продолжи тельные и совершенно безнадежные сигналы.
– А хорошо бы было… – чуть слышно сквозь зубы сказал Рим ский.
В этот самый момент вошла в кабинет женщина в форменной куртке, в фуражке, в черной юбке и в тапочках. Из маленькой сум ки на поясе женщина вынула беленький квадратик и тетрадь и спросила:
– Где тут Варьете? Сверхмолния вам. Распишитесь.
Варенуха черкнул какую-то закорючку в тетради у женщины и, лишь только дверь за той захлопнулась, вскрыл квадратик.
Прочитав телеграмму, он поморгал глазами и передал квадратик Римскому.
В телеграмме было напечатано следующее: «Ялты Москву Варье те Сегодня половину двенадцатого угрозыск явился шатен ночной сорочке брюках без сапог психический назвался Лиходеевым ди ректором Варьете Молнируйте ялтинский розыск где директор Ли ходеев».
– Здравствуйте, я ваша тетя! – воскликнул Римский и добавил: – Еще сюрприз!
– Лжедимитрий, – сказал Варенуха и заговорил в трубку телефона: – Телеграф? Счет Варьете. Примите сверхмолнию… Вы слушаете?.. «Ял та угрозыск… Директор Лиходеев Москве Финдиректор Римский»…
Независимо от сообщения об ялтинском самозванце, Варенуха опять принялся по телефону разыскивать Степу где попало и, нату рально, нигде его не нашел.
Как раз тогда, когда Варенуха, держа в руках трубку, раздумывал о том, куда бы ему еще позвонить, вошла та самая женщина, что при несла и первую молнию, и вручила Варенухе новый конвертик. То ропливо вскрыв его, Варенуха прочитал напечатанное и свистнул.
– Что еще? – нервно дернувшись, спросил Римский.
Варенуха молча подал ему телеграмму, и финдиректор увидел в ней слова: «Умоляю верить брошен Ялту гипнозом Воланда молни руйте угрозыску подтверждение личности Лиходеев».
Римский и Варенуха, касаясь друг друга головами, перечитывали телеграмму, а перечитав, молча уставились друг на друга.
– Граждане! – вдруг рассердилась женщина. – Расписывайтесь, а потом уж будете молчать сколько угодно! Я ведь молнии разношу.
Варенуха, не спуская глаз с телеграммы, криво расчеркнулся в тет ради, и женщина исчезла.
– Ты же с ним в начале двенадцатого разговаривал по телефо ну? – в полном недоумении заговорил администратор.
– Да смешно говорить! – пронзительно закричал Римский. – Раз говаривал или не разговаривал, а не может он быть сейчас в Ялте! Это смешно!
– Он пьян… – сказал Варенуха.
– Кто пьян? – спросил Римский, и опять оба уставились друг на друга.
Что телеграфировал из Ялты какой-то самозванец или сумасшед ший, в этом сомнений не было. Но вот что было странно: откуда же ялтинский мистификатор знает Воланда, только вчера приехавшего в Москву? Откуда он знает о связи между Лиходеевым и Воландом?
– «Гипнозом…» – повторял Варенуха слово из телеграммы. – От куда ж ему известно о Воланде? – Он поморгал глазами и вдруг вскри чал решительно: – Да нет, чепуха, чепуха, чепуха!
– Где он остановился, этот Воланд, черт его возьми? – спросил Римский.
Варенуха немедля соединился с интуристским бюро и, к полному удивлению Римского, сообщил, что Воланд остановился в квартире Лиходеева. Набрав после этого номер лиходеевской квартиры, Ва ренуха долго слушал, как густо гудит в трубке. Среди этих гудков от куда-то издалека послышался тяжкий, мрачный голос, пропевший: «…скалы, мой приют…» – и Варенуха решил, что в телефонную сеть откуда-то прорвался голос из радиотеатра.
– Не отвечает квартира, – сказал Варенуха, кладя трубку на ры чаг, – попробовать разве позвонить еще…
Он не договорил. В дверях появилась все та же женщина, и оба, и Римский и Варенуха, поднялись ей навстречу, а она вынула из сум ки уже не белый, а какой-то темный листок.
– Это уже становится интересно, – процедил сквозь зубы Варенуха, провожая взглядом поспешно уходящую женщину. Первый листком овладел Римский.
На темном фоне фотографической бумаги отчетливо выделялись черные писаные строки:
«Доказательство мой почерк моя подпись Молнируйте подтверж дение установите секретное наблюдение Воландом Лиходеев».
За двадцать лет своей деятельности в театрах Варенуха видал вся кие виды, но тут он почувствовал, что ум его застилается как бы пе леною, и он ничего не сумел произнести, кроме житейской и при том совершенно нелепой фразы:
– Этого не может быть!
Римский же поступил не так. Он поднялся, открыл дверь, рявкнул в нее курьерше, сидящей на табуретке:
