Иван, почему-то не обидевшись на слово «дурак», но даже прият но изумившись ему, усмехнулся и в полусне затих. Сон крался к Ива ну, и уже померещилась ему и пальма на слоновой ноге, и кот прошел мимо – не страшный, а веселый, и, словом, вот-вот накроет сон Ива на, как вдруг решетка беззвучно поехала в сторону, и на балконе воз никла таинственная фигура, прячущаяся от лунного света, и погро зила Ивану пальцем.
Иван без всякого испуга приподнялся на кровати и увидел, что на балконе находится мужчина. И этот мужчина, прижимая палец к гу бам, прошептал:
– Тссс!
Маленький человек в дырявом желтом котелке и с грушевидным ма линовым носом, в клетчатых брюках и лакированных ботинках вы ехал на сцену Варьете на обыкновенном двухколесном велосипеде. Под звуки фокстрота он сделал круг, а затем испустил победный вопль, от чего велосипед поднялся на дыбы. Проехавшись на одном заднем колесе, человечек перевернулся вверх ногами, ухитрился на ходу отвинтить переднее колесо и пустить его за кулисы, а затем продолжал путь на одном колесе, вертя педали руками.
На высокой металлической мачте с седлом наверху и с одним колесом выехала полная блондинка в трико и юбочке, усеянной серебряными звездами, и стала ездить по кругу. Встречаясь с ней, человечек издавал приветственные крики и ногой снимал с голо вы котелок.
Наконец прикатил малютка лет восьми со старческим лицом и за шнырял между взрослыми на крошечной двухколеске, к которой был приделан громадный автомобильный гудок.
Сделав несколько петель, вся компания под тревожную дробь ба рабана из оркестра подкатилась к самому краю сцены, и зрители первых рядов ахнули и откинулись, потому что публике показалось, что вся тройка со своими машинами грохнется в оркестр.
Но велосипеды остановились как раз в тот момент, когда перед ние колеса уже грозили соскользнуть в бездну – на головы музыкан там. Велосипедисты с громким криком «Ап!» соскочили с машин и раскланялись, причем блондинка посылала публике воздушные по целуи, а малютка протрубил смешной сигнал на своем гудке.
Рукоплескания потрясли здание, голубой занавес пошел с двух сторон и закрыл велосипедистов, зеленые огни с надписью «Вы ход» у дверей погасли, и в паутине трапеций под куполом, как солн це, зажглись белые шары. Наступил антракт перед последним отде лением.
Единственным человеком, которого ни в коей мере не интересо вали чудеса велосипедной техники семьи Джулли, был Григорий Да нилович Римский. В полном одиночестве он сидел в своем кабинете, кусая тонкие губы, и по лицу его то и дело проходила судорога. К не обыкновенному исчезновению Лиходеева присоединилось совер шенно непредвиденное исчезновение администратора Варенухи.
Римскому было известно, куда он ушел, но он ушел и… не пришел обратно! Римский пожимал плечами и шептал сам себе:
– Но за что?!
И, странное дело: такому деловому человеку, как финдиректор, проще всего, конечно, было позвонить туда, куда отправился Варенуха, и узнать, что с тем стряслось, а между тем он до десяти часов ве чера не мог принудить себя сделать это.
В десять же, совершив над собою форменное насилие, Римский снял трубку с аппарата и тут убедится в том, что телефон его мертв. Курьер доложил, что и остальные аппараты в здании испортились. Это, конечно, неприятное, но не сверхъестественное событие поче му-то окончательно потрясло финдиректора, но в то же время и об радовало: отвалилась необходимость звонить.
В то время как над головой финдиректора вспыхнула и замигала красная лампочка, возвещавшая начало антракта, вошел курьер и со общил, что приехал иностранный артист. Финдиректора почему-то передернуло, и, став уж совсем мрачнее тучи, он отправился за кули сы, чтобы принимать гастролера, так как более принимать было не кому.
В большую уборную из коридора, где уже трещали сигнальные звонки, под разными предлогами заглядывали любопытные. Тут бы ли фокусники в ярких халатах и в чалмах, конькобежец в белой вяза ной куртке, бледный от пудры рассказчик и гример.
Прибывшая знаменитость поразила всех своим невиданным по длине фраком дивного покроя и тем, что явилась в черной полумас ке. Но удивительнее всего были двое спутников черного мага: длин ный клетчатый в треснувшем пенсне и черный жирный кот, кото рый, войдя в уборную на задних лапах, совершенно непринужденно сел на диван, щурясь на оголенные гримировальные лампионы.
Римский постарался изобразить на лице улыбку, от чего оно сде лалось кислым и злым, и раскланялся с безмолвным магом, сидящим рядом с котом на диване. Рукопожатия не было. Зато развязный клетчатый сам отрекомендовался финдиректору, назвав себя «их ний помощник». Это обстоятельство удивило финдиректора, и опять-таки неприятно: в контракте решительно ничего не упоми налось ни о каком помощнике.
Весьма принужденно и сухо Григорий Данилович осведомился у свалившегося ему на голову клетчатого о том, где аппаратура ар тиста.
