– Ну, ну, ну, замолчи, – отозвалась Низа и, как тень, выскользну ла из домика. Сандалии Низы простучали по каменным плитам дво рика. Служанка с ворчанием закрыла дверь на террасу. Низа покину ла свой дом.
В это самое время из другого переулка в Нижнем Городе, пере улка изломанного, уступами сбегавшего к одному из городских прудов, из калитки неприглядного дома, слепой своей стороной выходящего в переулок, а окнами во двор, вышел молодой, с ак куратно подстриженной бородкой человек в белом чистом кефи, ниспадавшем на плечи, в новом праздничном голубом таллифе с кисточками внизу и в новеньких скрипящих сандалиях. Горбо носый красавец, принарядившийся для великого праздника, шел бодро, обгоняя прохожих, спешащих домой к праздничной тра пезе, смотрел, как загоралось одно окно за другим. Молодой че ловек направлялся по дороге, ведущей мимо базара ко дворцу первосвященника Каифы, расположенному у подножия храмово го холма.
Через некоторое время его можно было видеть входящим в воро та двора Каифы. А через некоторое время еще – покидающим этот двор.
После посещения дворца, в котором уже пылали светильники и факелы, в котором шла праздничная суета, молодой человек по шел еще бодрее, еще радостнее и заспешил обратно в Нижний Го род. На том самом углу, где улица вливалась в базарную площадь, в ки пении и толчее его обогнала как бы танцующей походкой идущая легкая женщина в черном покрывале, накинутом на самые глаза. Об гоняя молодого красавца, эта женщина на мгновение откинула по крывало повыше, метнула в сторону молодого человека взгляд, но не только не замедлила шага, а ускорила его, как будто бы пытаясь скрыться от того, кого она обогнала.
Молодой человек не только заметил эту женщину, нет, он узнал ее, а узнав, вздрогнул, остановился, в недоумении глядя ей в спину, и тотчас же пустился ее догонять. Едва не сбив с ног какого-то прохо жего с кувшином в руках, молодой человек догнал женщину и, тяже ло дыша от волнения, окликнул ее:
– Низа!
Женщина повернулась, прищурилась, причем на лице ее вырази лась холодная досада, и сухо ответила по-гречески:
– Ах, это ты, Иуда? А я тебя не узнала сразу. Впрочем, это хоро шо. У нас есть примета, что тот, кого не узнают, станет богатым…
Волнуясь до того, что сердце стало прыгать, как птица под чер ным покрывалом, Иуда спросил прерывающимся шепотом, опаса ясь, чтобы не услышали прохожие:
– Куда же ты идешь. Низа?
– А зачем тебе это знать? – ответила Низа, замедляя шаг и над менно глядя на Иуду.
Тогда в голосе Иуды послышались какие-то детские интонации, он зашептал растерянно:
– Но как же?.. Ведь мы же условились. Я хотел зайти к тебе. Ты сказала, что весь вечер будешь дома…
– Ах нет, нет, – ответила Низа и капризно выставила вперед ниж нюю губу, отчего Иуде показалось, что ее лицо, самое красивое лицо, какое он когда-либо видел в жизни, стало еще красивее, – мне стало скучно. У вас праздник, а что же прикажешь делать мне? Сидеть и слушать, как ты вздыхаешь на террасе? И бояться к тому же, что служанка расскажет об этом мужу? Нет, нет, и я решила уйти за город слушать соловьев.
– Как за город? – спросил растерявшийся Иуда. – Одна?
– Конечно, одна, – ответила Низа.
– Позволь мне сопровождать тебя, – задыхаясь, попросил Иуда. Мысли его помутились, он забыл про все на свете и смотрел молящи ми глазами в голубые, а теперь казавшиеся черными глаза Низы.
Низа ничего не ответила и прибавила шагу.
– Что же ты молчишь, Низа? – жалобно спросил Иуда, ровняя по ней свой шаг.
– А мне не будет скучно с тобой? – вдруг спросила Низа и остано вилась. Тут мысли Иуды совсем смешались.
– Ну, хорошо, – смягчилась наконец Низа, – пойдем.
– А куда, куда?
– Погоди… зайдем в этот дворик и условимся, а то я боюсь, что кто-нибудь из знакомых увидит меня и потом скажут, что я была с лю бовником на улице.
И тут на базаре не стало Низы и Иуды. Они шептались в подво ротне какого-то двора.
– Иди в масличное имение, – шептала Низа, натягивая покрыва ло на глаза и отворачиваясь от какого-то человека, который с ведром входил в подворотню, – в Гефсиманию, за Кедрон, понял?
– Да, да, да.
– Я пойду вперед, – продолжала Низа, – но ты не иди по моим пятам, а отделись от меня. Я уйду вперед… Когда перейдешь поток… ты знаешь, где грот?
– Знаю, знаю…
– Пройдешь мимо масличного жома вверх и поворачивай к гроту. Я буду там. Но только не смей идти сейчас же за мной, имей терпе ние, подожди здесь. – И с этими словами Низа вышла из подворотни, как будто и не говорила с Иудой.
Иуда простоял некоторое время один, стараясь собрать разбегаю щиеся мысли. В числе их была мысль о том, как он объяснит свое от сутствие на праздничной трапезе у родных. Иуда стоял и придумывал какую-то ложь, но в волнении ничего как следует не обдумал и не приготовил, и его ноги сами без его воли вынесли его из подворот ни вон.
