В это время Коровьев и Азазелло, причем Коровьев в обычном своем наряде, а вовсе не во фрачном праздничном, сидели в столо вой квартиры, доканчивая завтрак. Воланд, по своему обыкнове нию, находился в спальне, а где был кот – неизвестно. Но судя по грохоту кастрюль, доносившемуся из кухни, можно было допустить, что Бегемот находится именно там, валяя дурака, по своему обыкно вению.
– А что это за шаги такие на лестнице? – спросил Коровьев, по игрывая ложечкой в чашке с черным кофе.
– А это нас арестовывать идут, – ответил Азазелло и выпил сто почку коньяку.
– А-а, ну-ну, – ответил на это Коровьев.
Подымающиеся по парадной лестнице тем временем уже были на площадке третьего этажа. Там двое каких-то водопроводчиков вози лись с гармоникой парового отопления. Шедшие обменялись с водо проводчиками выразительным взглядом.
– Все дома, – шепнул один из водопроводчиков, постукивая мо лотком по трубе.
Тогда шедший впереди откровенно вынул из-под пальто черный маузер, а другой, рядом с ним, – отмычки. Вообще, шедшие в кварти ру № 50 были снаряжены как следует. У двух из них в карманах были тонкие, легко разворачивающиеся шелковые сети. Еще у одного – аркан, еще у одного – марлевые маски и ампулы с хлороформом.
В одну секунду была открыта парадная дверь в квартиру № 50, и все шедшие оказались в передней, а хлопнувшая в это время в кух не дверь показала, что вторая группа с черного хода подошла также своевременно.
На этот раз если и не полная, то все же какая-то удача была нали цо. По всем комнатам мгновенно рассыпались люди и нигде никого не нашли, но зато в столовой обнаружили остатки только что, по-ви димому, покинутого завтрака, а в гостиной на каминной полке, ря дом с хрустальным кувшином, сидел громадный черный кот. Он дер жал в своих лапах примус.
В полном молчании вошедшие в гостиную созерцали этого кота в течение довольно долгого времени.
– М-да… действительно здорово… – шепнул один из пришедших.
– Не шалю, никого не трогаю, починяю примус, – недружелюб но насупившись, проговорил кот, – и еще считаю долгом предупре дить, что кот древнее и неприкосновенное животное.
– Исключительно чистая работа, – шепнул один из вошедших, а другой сказал громко и отчетливо:
– Ну-с, неприкосновенный чревовещательский кот, пожалуйте сюда!
Развернулась и взвилась шелковая сеть, но бросавший ее, к пол ному удивлению всех, промахнулся и захватил ею только кувшин, ко торый со звоном тут же и разбился.
– Ремиз! – заорал кот. – Ура! – и тут он, отставив в сторону при мус, выхватил из-за спины браунинг. Он мигом навел его на ближай шего к нему стоящего, но у того раньше, чем кот успел выстрелить, в руке полыхнуло огнем, и вместе с выстрелом из маузера кот шлеп нулся вниз головой с каминной полки на пол, уронив браунинг и бро сив примус.
– Все кончено, – слабым голосом сказал кот и томно раскинулся в кровавой луже, – отойдите от меня на секунду, дайте мне попро щаться с землей. О мой друг Азазелло! – простонал кот, истекая кро вью. – Где ты? – Кот завел угасающие глаза по направлению к двери в столовую. – Ты не пришел ко мне на помощь в момент неравного боя. Ты покинул бедного Бегемота, променяв его на стакан – правда, очень хорошего – коньяку! Ну что же, пусть моя смерть ляжет на твою совесть, а я завещаю тебе мой браунинг…
– Сеть, сеть, сеть, – беспокойно зашептали вокруг кота. Но сеть, черт знает почему, зацепилась у кого-то в кармане и не по лезла наружу.
– Единственно, что может спасти смертельно раненного кота, – проговорил кот, – это глоток бензина… – И, воспользовавшись заме шательством, он приложился к круглому отверстию в примусе и на пился бензину. Тотчас кровь из-под верхней левой лапы перестала струиться. Кот вскочил живой и бодрый, ухватив примус под мышку, сиганул с ним обратно на камин, а оттуда, раздирая обои, полез по стене и через секунды две оказался высоко над вошедшими, сидя щим на металлическом карнизе.
Вмиг руки вцепились в гардину и сорвали ее вместе с карнизом, отчего солнце хлынуло в затененную комнату. Но ни жульнически выздоровевший кот, ни примус не упали вниз. Кот, не расставаясь с примусом, ухитрился махнуть по воздуху и вскочить на люстру, ви сящую в центре комнаты.
– Стремянку! – крикнули снизу.
– Вызываю на дуэль! – проорал кот, пролетая над головами на ка чающейся люстре, и тут опять в лапах у него оказался браунинг, а примус он пристроил между ветвями люстры. Кот прицелился и, летая, как маятник, над головами пришедших, открыл по ним стрельбу. Грохот потряс квартиру. На пол посыпались хрустальные осколки из люстры, треснуло звездами зеркало на камине, полетела штукатурная пыль, запрыгали по полу отработанные гильзы, поло пались стекла в окнах, из простреленного примуса начало брызгать бензином. Теперь уж не могло идти речи о том, чтобы взять кота жи вым, и пришедшие метко и бешено стреляли ему в ответ из маузеров в голову, в живот, в грудь и в спину. Стрельба вызвала панику на ас фальте во дворе.
