С. 642. Гелла летела, как ночь, улетавшая в ночь. – Во вступительной статье к пятитомному собранию сочинений Булгакова В.Я.Лакшин, совер шенно справедливо говоря о некоторой незавершенности романов писателя (в частности, «Мастера и Маргариты») и о возможной их доработке и шли фовке, будь Булгаков жив и здоров, замечает: «Однажды я передал Елене Сер геевне вопрос молодого читателя: в последнем полете свиты Воланда среди всадников, летящих в молчании, нет одного лица. Куда пропала Гелла? Елена Сергеевна взглянула на меня растерянно и вдруг воскликнула с незабываемой экспрессией: "Миша забыл Геллу!!!"»
И действительно, в опубликованных вариантах романа Геллы в последнем полете Воланда среди его свиты нет. Более того, в последний раз она упоми нается в главе 27-й «Конец квартиры № 50», и то лишь в завершающей ее час ти – как «силуэт обнаженной женщины», вылетевшей из окна пятого этажа.
Анализ последних рукописных и машинописных редакций и вариантов романа показал, что «исчезла» Гелла при перепечатке рукописного текста в мае-июне 1938 г. Но предположить, что произошло это случайно, из-за за бывчивости автора, – все-таки нельзя.
Как известно, текст перепечатывался О.С.Бокшанской под диктовку писа теля. Диктовка не была «механической», одновременно Булгаков многое из менял, дополнял, сокращал, писал заново (это легко устанавливается при сравнении рукописного и машинописного экземпляров, прочитывается в его майско-июньских письмах Елене Сергеевне в Лебедянь). Можно предполо жить, что Булгаков наметил для себя (либо в процессе диктовки, либо позже) такой сюжетный вариант, при котором Гелла исчезает, как исчезла, напри мер, Наташа, и, имея это в виду, просто не успел довести эту линию до конца.
Возможно, судьба Геллы была определена Булгаковым в тексте тех допол нений и изменений, которые надиктовывал писатель Елене Сергеевне неза долго до смерти.
Еще одним доказательством того, что Булгаков не забыл о Гелле, может послужить следующее. И в рукописном, и в последующем машинописном ва риантах Булгаков указывает точное число всадников, отлетающих с Воробье вых гор. В рукописи их семь: «Кони рванулись, и пятеро всадников и две всадницы поднялись вверх и поскакали». Диктуя на машинку, Булгаков называет другую цифру – шесть и делает это, скорее всего, сознательно, ибо ему судьба Геллы, вероятно, уже ясна: «В воздухе прокатился стук. Вокруг Маргариты подняло тучи пыли. Сквозь нее Маргарита видела, как мастер вскакивает в седло. Тут все шестеро коней рванулись вверх и поскакали на запад».
С. 643. Сидящий был или глух, или слишком погружен в размышле ния. – Булгаков при работе над заключительными главами романа использо вал уже упоминавшиеся легенды о пятом прокураторе Иудеи. Приведем неко торые фрагменты из легенды «Понтий Пилат», рассказывающие о страданиях бывшего прокуратора в период его пребывания в Галлии (в Альпах):
«Почти непрерывно сверкала молния на небе Галлии, покрывшемся тяже лыми, мрачными облаками, и на мгновение освещала дикую лесную площад ку с большими елями… С воем проносился бурный ветер… К этому примеши вался глухой гул, раздававшийся от плеска волн…
Но ни на что не обращал внимания человек, который в глубокой задум чивости сидел на пне разрушенного бурею дерева, тяжело подперев голову рукою… Мрачно смотрел он перед собою… Целый день бродил он в лесах и горах… думая только о своем несчастии… И затем наступал час, когда он, утомленный, опускался на пень дерева или камень, или даже на голую землю, подпирая голову рукою и, охваченный диким отчаянием, мрачно смотрел пе ред собою…» (С. 95-96).
С. 644. – Свободен! Иди, он ждет тебя! – В «Евангелии от Пилата» и в по слесловии к нему смерть бывшего прокуратора Иудеи описана в романтических тонах:
«Мое донесение о смерти Иисуса, читанное в сенате, произвело сильное впечатление. Изображение Назорянина с божескою почестию было помеще но в храме императорского дворца. Враги мои, которых я имел между при дворными, соединились против меня, а поэтому, спустя несколько лет после смерти Иисуса Назорянина, я теперь изгнан сюда в этот город [Виену], где мои дни будут гаснуть в скорби и тревоге. Мне кажется, что я более несчаст лив, чем виноват».
Старец замолк…
– Слуги твои? – отозвался Альбин. – Ты не имеешь слуг, они оставили те бя, кроме старого воина, который один остался тебе верным.
– Ах, это Лонгин! По этому поступку узнаю его…
Когда Лонгин явился, Пилат сказал ему:
– Твоя преданность мне, Лонгин, достойна похвалы; ты не пошел за тво ими товарищами. Знаешь, Альбин, что сделал этот воин? Он стоял на Голго фе при кресте, на котором висел Назорянин; жаль ему было борющегося со смертию. Чтобы прекратить ему эту борьбу, он пробил ему бок. Лонгин умрет как христианин. Запасся ли ты своим мечом, старый воин, мой последний и единственный друг?…
