Приезжали из РКИ, звонили из Наркомпроса, звали на заседание директоров, на столе накопилась громаднейшая пачка бумаг. Рим ский стал нервничать, и Варенуха стал звонить по телефону на Садо вую, в квартиру Степы.
– Ну, это уж безобразие, – стал ворчать Римский, каждый раз, как Варенуха говорил: «Не отвечают».
В три часа дня в кабинет вошла женщина в форменной куртке, в тапочках и в мужской фуражке, вынула из маленькой сумки на по ясе конвертик и сказала:
– Где тут «Кабаре»? Распишитесь, «молния». Варенуха черкнул какую-то закорючку в тетради у женщины и, когда та ушла, вскрыл пакетик.
Вскрыв и прочитав, он перекосил лицо, пожал плечами и подал телеграмму Римскому.
В телеграмме было напечатано следующее: «Владикавказа Москву Кабаре Молнируйте Владикавказ помощнику начальника Маслов скому точно ли субъект ночной сорочке брюках блондин носках без сапог документами директора Кабаре Лиходеева явившийся сегодня отделение Владикавказе признаками психоза есть директор Лиходе ев Масловский».
– Это здорово! – сказал Римский, прочитав телеграмму. Варену ха, моргая, долго изучал листок.
– Самозванец, – решил Римский. И тут же взяв телефонную труб ку, позвонил и продиктовал по телефону «молнию»: «Владикавказ Помощнику Начальника Масловскому Лиходеев Москве Римский».
Независимо от странной «молнии» принялись разыскивать Лихо деева. Квартира упорно не отвечала. Мучились очень долго, звоня в служебное время решительно во все места, где могла разыскаться хотя бы тень Степы. Успели проверить сбор и убедились, что выпу щенная афиша с именем иностранца резко повысила сегодняшний кассовый приток.
Минут через тридцать после первой «молнии» пришла вторая. Содержание ее было еще страннее:
«Молнируйте Масловскому что я действительно Лиходеев бро шенный Воландом Владикавказ Задержите Воланда Лиходеев».
В течение минуты и Римский, и Варенуха, касаясь друг друга лба ми, перечитывали телеграмму.
– Ты же с ним утром разговаривал по телефону, – недоуменно сказал лысый Варенуха.
– Какие глупости – разговаривал, не разговаривал! – рассердил ся нервный Римский. – Не может он быть во Владикавказе! Это смешно!
– Он пьян! – сообразил Варенуха. – А может, это трактир «Вла дикавказ»? Он из Москвы…
– Граждане! – вскричала раздраженно телеграмщица. – Расписы вайтесь, а потом уж митинг устраивайте!
– Телеграмма-то из Владикавказа? – спросил Римский.
– Ничего я не знаю. Не мое дело, – ответила женщина и удали лась ворча. Римский уставился сквозь очки в «молнию». Как ни прерывал его каждую минуту Варенуха восклицаниями, что все это глупо, отмахнуться от телеграммы никак нельзя было, и именно благодаря слову «Воланд». Откуда же, спрашивается, владикавказ скому самозванцу известно имя иностранца? Но с другой стороны, человек, который в час дня был в Москве, ни в каком аэроплане, ни при каких условиях к трем дня во Владикавказе быть не может. С третьей стороны, зачем же хотя бы и такой неожиданный чело век, как Степа, которого не раз Римский мысленно ругал «балбе сом», сорвется в служебный день с места и ринется из Москвы вон? С ума можно сойти!
«Задер-жи-те Воланда, – бормотал, мычал Варенуха. – Зачем? Ми стификация». Решили ничего не молнировать в ответ.
Через тридцать минут появилась та же самая женщина, и Рим ский, и Варенуха даже с мест поднялись. Она вынула темный листок.
– Интересненько… – шепнул Варенуха. На фотографической бу маге отчетливо чернели писаные строчки. Тут Варенуха без чинов навалился на плечо Римскому. Оба жадно бегали глазами по строч кам.
«Вот доказательство мой почерк Немедленно молнируйте под тверждение моей личности Немедленно обследуйте мою квартиру Примите все меры наблюдения за Воландом и задержания в случае попытки выехать из Москвы Лиходеев».
Варенуха был известен в Москве как опытнейший театральный администратор, видавший всякие виды, и кроме того, смышленый человек. Но тут Варенуха почувствовал, что ум его застилает пеле ной, и он ничего не придумал, кроме житейской нелепой фразы:
– Этого не может быть…
Римский поступил не так. Он поднялся с места, резко крикнул в дверь: «Никого!» – и тотчас запер дверь кабинета на ключ. Затем, сразу постарев лет на пять и нахмурившись, достал из письменного стола пачку документов и извлек из них все те, на которых были ре золюции и подписи Лиходеева. Он тщательно сличал букву за бук вой. Извлек три залихватских подписи на ведомостях и одну на чеке.
Варенуха, навалившись, жарко дышал в щеку Римскому.
– Без сомнения, почерк Лиходеева, – наконец выговорил Рим ский очень хмуро. Варенуха проделал все знаки изумления, которые свойственны людям. То есть по кабинету прошелся, руки вздымал, как распятый, плечи вздергивал, восклицал: «Не понимаю!»
