И тотчас неизвестный человек свалился как бы с потолка в залу. Был он в одних подштанниках и рубашке, явно поднятый с теплой постели, почему-то с кепкой на голове и с чемоданом в руках. Чело век в ужасе озирался, и было видно, что он близок к умопомеша тельству.
– Понковский? – спросил хозяин.
– Понковский, так точно, – ответил, трясясь, человек.
– Это вы, молодой человек, – заговорил хозяин, [потому] что че ловеку с чемоданом было лет сорок, – написали, что он, – хозяин кивнул на вихор и зеленые глаза, – сочиняет роман?
– Я-с, – ответил человек с чемоданом, мертвея.
– А теперь в квартире его проживаете? – прищурясь, спросил хо зяин.
– Да-с, – плаксиво ответил человек.
– Это что же за хамство такое? – сурово спросил хозяин, а затем добавил рассеянно: – Пошел вон!
И тотчас Понковский исчез бесследно.
– Квартира ваша таперича свободна, – ласково заговорил Коро вьев, – гражданин Понковский уехали во Владивосток.
Тут качнулся светло-рыжий вихор, глаза тревожно обратились к хозяину.
– Я, – заговорил поэт, покачнулся от слабости, ухватился за пле чо Маргариты, – я предупреждаю, что у меня нет паспорта, что меня схватят сейчас же… Все это безумие… Что будет с нею?
Сидящий внимательно поглядел на поэта и приказал:
– Дайте гостю водки, он ослабел, тревожен, болен.
Руки протянулись к поэту со всех сторон, и он отпил из стакана. Его заросшее лицо порозовело.
– Паспорт, – повторил он упрямо и безумно.
– Бедняга, – сочувственно произнес хозяин и покачал голо вой, – ну дайте ему паспорт, если уж он так хочет.
Коровьев, все так же сладко улыбаясь, протянул поэту малень кую книжечку, и тот, тревожно косясь в пол, спрятал ее под каца вейкой.
Маргарита тихонько плакала, утирая глаза большим рукавом.
– Что с нами будет? – спросил поэт. – Мы погибнем!
– Как-нибудь обойдется, – сквозь зубы сказал хозяин и приказал Маргарите: – Подойдите ко мне.
Маргарита опустилась у ног Воланда на колени, а он вынул из-под подушки два кольца и одно из них надел на палец Маргарите. Та при тянула за руку поэта к себе и второе кольцо надела на палец безмолв ному поэту.
День 7/I.1934 – Вы станете не любовницей его, а женой, – строго и в полной ти шине проговорил Воланд, – впрочем, не берусь загадывать. Во всяком случае, – он повернулся к поэту, – примите от меня этот подарок, – и тут он протянул поэту маленький черный револьвер с золотою насечкою.
Поэт, все так же мутно и угрюмо глядя исподлобья, взял револь вер и спрятал его в глубоком кармане под кацавейкой.
– Вечер наш окончен, – объявил Воланд, – светает, я хочу отдох нуть. Все свободны.
При этих словах свет в люстрах стал убывать, толпа гостей раста яла в полумраке, и Маргарита почувствовала, что ее бережно ведут под руки по лестнице.
Аннушка Васина, та самая, что пролила постное масло не вовремя, была известна как настоящий бич той квартиры, где она проживала. А проживала она как раз под квартирою покойного Берлиоза.
В то самое время, как Маргарита почувствовала, что вежливые и дру жеские руки выводят ее и поэта на лестницу, Аннушка, известная в квар тире под именем стервы, не спала, как все добрые люди, а находилась в дверях своей квартиры. Дело в том, что у Аннушки была привычка вставать ни свет ни заря и отправляться куда-то с бидоном в руках.
В данном случае, однако, она никуда не отправлялась, а стояла в полутемной прихожей так, что в щель приоткрытой двери торчал ее острый нос и один глаз. Другой, заплывший в чудовищном багро вом синяке (Аннушку накануне били), скрывался во тьме.
Причина Аннушкиного поведения была в том, что Аннушка, со бравшись куда следовало с бидоном, не успела открыть дверь на лестницу, как увидела удивительного человека.
По облупленной и годами не мытой лестнице, хватаясь в остерве нении за перила, скатился с чрезвычайной быстротой мужчина в од ном белье и с чемоданом в руке. Кепка его была заломлена на заты лок, а чемодан был желтый.
Аннушка налетела так плотно на несущегося человека, что он ед ва не вышиб своим чемоданом бидон из ее рук.
– Куда ж тебя черт несет?! – вскричала Аннушка, отпрянув.
– Во Владивосток! – воскликнул человек в подштанниках таким странным голосом, как будто во сне или в бреду.
Но это было бы полгоря, а дальше произошло совсем невероятное: человек вместе с своим грузом кинулся к окну, одному из тех, что, как известно, бывают на каждой лестничной площадке и которое по слу чаю наступившей весны уже было открыто, и вылетел в него.
Аннушка ахнула, ударилась головой об стену, перекрестилась, а когда опомнилась, подбежала к окну и, легши животом на пол, вы сунула изуродованную физиономию. Но не увидела никакого разбив шегося человека, сколько ни вертела головой. Оставалось предполо жить, что личность, слоняющаяся на рассвете по передним лестни цам, упорхнула вместе с чемоданом и подштанниками, не оставив по себе никаких следов.
Тут же дверь на площадке повыше открылась, донеслись из квар тиры, занятой иностранцем, голоса и даже как бы музыка. И стали спускаться вниз.
