На следующий день перед тем, как пойти на вокзал, Андрей забежал в парикмахерскую и побрился под ноль. Больше всего он переживал за реакцию матери. Андрей точно знал, ей не понравится его новая прическа. Дело в том, что Маргарита Сергеевна, после того, как отец Андрея погиб на войне, начала много курить. Она сильно изменилась за эти пять лет – похудела и стала часто кашлять. Родственники и знакомые, переживая, что у нее рак или что-то в этом роде, настояли на медицинском обследовании в онкологическом центре. Злокачественной опухоли у Маргариты Сергеевны врачи не обнаружили, но сказали, что, если она не бросит курить, то рак легких ей гарантирован. И вот уже три месяца мать Андрея не брала сигареты в рот. Первое время она была очень раздражительной, и это, разумеется, отражалось на их отношениях. Не проходило дня, чтобы они не ссорились. Правда, Андрей тоже вносил свою лепту: он часто приходил домой пьяный, да и его националистические наклонности тоже не могли не огорчать Маргариту Сергеевну. Поскольку мать начинала курить, когда была чем-то взволнована, и могла сорваться в любой момент, Андрей старался лишний раз ее не беспокоить, хотя у него это и не особо получалось.
Сначала парикмахерша долго уговаривала Андрея оставить замечательную шевелюру и предлагала лишь немного подравнять по бокам, но поняв, что ее уговоры бесполезны, сняла с машинки насадку и быстро оголила его голову. Был разгар дня, и в небе ярко палило солнце. Андрей каждую минуту дотрагивался до бритой головы, то ли от того, что никак не мог привыкнуть к новой стрижке, то ли от того, что каждый раз, когда он клал на макушку ладонь, голове становилось прохладно, что в жару было как нельзя кстати. Ощущение, действительно, было необычным, казалось, что он мозгом чувствовал каждое прикосновение к голове.
На вокзале у часов уже собралась толпа бритых наголо молодых людей. Причастность этих ребят к националистически настроенной молодежи была видна невооруженным взглядом. Все они, как на подбор, были одеты в черные футболки с белой надписью «НСДРР» и коловратом на спине, широкие камуфляжные штаны с красными опущенными подтяжками и высокие армейские берцы с белыми шнурками. Это была своего рода официальная форма, ее выдавали тем, кто прошел посвящение и подтвердил свою готовность посвятить жизнь делу организации. Носить ее на акциях и собраниях движения было одним из принципов «НСДРР». Это, по мнению Сергея Карловича, давало значительное психологическое преимущество. Представьте, что на вас бежит разъяренная толпа в одинаковой одежде. Правда, в форме при милицейской облаве укрыться среди прохожих значительно сложнее, но этого практически никогда не приходилось делать, несмотря на частые заявления о побоях со стороны уличных торговцев и таксистов. Сергей Карлович, в прошлом подполковник милиции, имел большие связи в правоохранительных органах, поэтому задержанных РРовцев чаще всего отпускали.
Организационная схема движения была следующей: во главе стоял Сергей Карлович Зиновьев, его приближенными лицами и соруководителями были так называемые сотники, каждый из которых курировал около двадцати рядовых РРовцев. Замыкали иерархическую лестницу салаги или непосвященные, к которым пока что относился и Андрей.
Хозяин дачи, на которой периодически собирались члены движения, был мужчиной лет пятидесяти. Он имел явное внешнее сходство с Гитлером. Зиновьев даже отрастил небольшие усики и стригся так же, как глава Третьего рейха. Сам он был не то эстонцем, не то латышом, но с пяти лет жил в России и питал к этой стране крайне патриотические чувства.
Дача находилась в ста пятидесяти километрах от города и стояла одиноко на краю леса. До ближайшего населенного пункта было километра три, так что от железнодорожной станции приходилось идти пешком еще минут двадцать. Лучшего места для собрания организации придумать было нельзя. На земельном участке в тридцать соток, окруженном двухметровым забором, стоял большой трехэтажный дом. По всему двору и на самом доме были расставлены флагштоки со знаменами движения – красные прямоугольники с крупной черной надписью «НСДРР» в центре и небольшим белым кругом с коловратом в правом углу. Дача была своеобразным загородным штабом движения, в теплое время года здесь еженедельно проводились тренировки и обучающие лекции для всего состава. В дом Сергей Карлович, кроме сотников, никого не пускал. Остальные занимались, отдыхали и спали прямо под открытым небом. Некоторые привозили с собой палатки и разбивали на газоне своеобразный минилагерь. Но мало кто спал, в основном, после наставлений Сергея Карловича, пламенных речей сотников, тренингов и просмотра пропагандистских фильмов начиналась веселая попойка, которая сопровождалась песнями, и проходила до самого утра.