- Не беспокойся, мы все через это проходили, – постарался успокоить его Семен. – О деталях я пока тебе не буду рассказывать, завтра сам все узнаешь. Скажу лишь, что от тебя потребуется преданность делу и готовность идти с нами до конца. Там заночевать придется, поэтому предупреди мать, чтобы не беспокоилась. Скажи, что у одноклассника останешься, мол, на каникулы задали много заданий, а ты только вспомнил, и тебе за последние дни нужно все успеть. Ну, короче, придумай что-нибудь сам.
- Хорошо, – ответил Андрей. Он и представить себе не мог, у кого из одноклассников мог бы остаться с ночевкой. В классе Андрей ни с кем не дружил. Если раньше одноклассники его унижали, то после вступления в «НСДРР» начали бояться, что тоже не особо радовало.
- Кстати, Андрюха, я давно тебя собирался спросить, чего ты не подстрижешься нормально, а то ты у нас один такой кучерявый? – улыбаясь, спросил Семен.
- Пушкин прям: у Лукоморья дуб кудрявый! – добавил Вадик, и все дружно засмеялись.
- Да… На парикмахерской экономлю, – попытался отшутиться Андрей.
По правде сказать, дело было не в экономии. Андрею очень не хотелось расстраивать мать, она и так была против увлечения сына. А если бы он еще и выглядел соответствующим образом, о взаимопонимании в семье пришлось бы забыть раз и навсегда.
- Мой тебе совет, – продолжил Семен, – побрейся наголо перед сходом, это не больше тридцатки встанет в любой парикмахерской. Прикинь, там соберутся все по форме, и ты будешь, как бельмо в глазу.
- Семен правильно говорит, – поддержал его Моня, – сотники просто-напросто могут тебя даже на дачу не пустить. У них бзик на такие дела. Они сами, вообще, в одном и том же каждый день ходят.
- Слышь, Монь, заткнись, а! Они пацаны правильные! – резко возразил Семен. – Я слышал, их даже Сергей Карлович побаивается. Сотники свою жизнь посвятили правому делу, они патриоты до мозга костей! И стиль свой имеют и в одежде, и вообще по жизни!
Моня немного помолчал, а затем ни с того ни с сего спросил:
- Пацаны, анекдот про двух евреев и телевизор слышали?
Моня всегда начинал рассказывать анекдоты, когда возникал хоть малейший намек на ссору. Он очень не любил с кем бы то ни было ругаться, всячески избегал конфликтов и часто выглядел при этом очень трусоватым.
Все отрицательно кивнули, и Моня продолжил:
- Приходят два еврея к раввину. Один из них спрашивает: «Скажи, пожалуйста, черный – это цвет?». «Да, – отвечает раввин, – черный – это цвет». «А белый – это цвет?» «Да, – отвечает раввин, – белый – это тоже цвет». «Я же говорил, – поворачивается еврей ко второму, – что продал тебе цветной телевизор».
В очередной раз напившись, Андрей возвращался домой курсом, близким к нулевому меридиану. Голова сильно кружилась, и к горлу периодически подступала тошнота. Его шатало из стороны в сторону, и он еле удерживался на ногах. Уже у самого дома, чтобы стало легче, Андрей засунул в рот два пальца и вызвал рвоту. Андрея всегда поражал тот факт, что он никогда не помнил, как в таком состоянии добирался домой. В памяти оставался старт и финиш, а основного отрезка пути как будто и не было вовсе, словно он телепортировался из пункта А в пункт Б сквозь время и пространство. Поднимаясь домой на пятый этаж, Андрей умудрился пару раз упасть на грязную и твердую, как теперь с уверенностью он мог утверждать, лестницу, подошел к двери и, достав ключи, начал целиться в замочную скважину. Хотя Андрей и был на сто процентов уверен, что мать не спит, он, тем не менее, старался делать все максимально тихо. Упершись головой в дверь для сохранения равновесия, Андрей ковырялся ключами в замочной скважине. Замок никак не хотел открываться, поэтому Андрей шурудил сильнее, от чего скрежет разносился по всему подъезду. Когда он, наконец, справился с замком и стал аккуратно открывать дверь, та, как назло, громко заскрипела. Зайдя в квартиру, Андрей снял с себя ветровку и нагнулся, чтобы расшнуровать кроссовки, но, как оказалось, сделать это было не так-то просто. Как только Андрей наклонялся, он тут же начинал заваливаться набок. Когда он, наконец, догадался присесть на полочку для обуви, свет в прихожей загорелся и Андрей увидел Маргариту Сергеевну.
- Опять за старое?
- Мам, не начинай, – с трудом, еле ворочая во рту языком, ответил Андрей. – Я просто с друзьями отметил приезд. Выпили по бутылочке пива всего.
- Завтра поговорим. Марш спать, – Маргарита Сергеевна зашла в свою комнату, громко хлопнув дверью.
Сняв кроссовки, Андрей, все еще стараясь не шуметь, зашел к себе.