Шагнув к ней, Рамзи решительно взял ее под руку.
– Кстати, я бы хотел переговорить с вами наедине. Это не займет много времени.
Переговорить с Викарием Порока? Приятнейшая перспектива…
Сумеет ли она справиться? Сможет ли продержаться достаточно долго, чтобы пройти с ним через сад и не выдать себя? А если он посмотрит на нее вблизи, поймет ли, что перед ним та самая женщина, которая несколькими часами ранее скрывалась под маской, париком, плащом и макияжем? Ведь ее сделанная наспех маскировка не была совершенной…
Странно, но Сесилия обнаружила в себе способность переставлять ноги. Она бросила отчаянный взгляд на друзей и увидела, что Александра и Редмейн ведут молчаливый диалог взглядами. Франческа хотела что‑то сказать, но Сесилия покачала головой. Ведь если судья догадался, кто она такая… Тогда уже слишком поздно. А если еще не догадался, то ему будет затруднительно сделать это в темноте.
Отказаться наотрез от его компании Сесилия не могла. Это было бы необоснованной грубостью.
Рамзи открыл перед ней дверь. Она едва слышала голоса подруг, желавших ей скорейшего выздоровления, и чувствовала на себе взгляд судьи, который жег ее словно железное клеймо.
Рамзи ожидал словесной атаки, когда вел мисс Тиг в герцогский сад. Но, к его немалому удивлению, она хранила молчание.
Сесилия шла рядом. Ее рука была напряжена, спину она держала очень прямо и упорно смотрела только на цветы.
Девушка не желала, чтобы Рамзи смотрел на нее, и это чертовски раздражало. Ведь ему хотелось как следует ее рассмотреть. Рассмотреть внимательнее, освещенную лунным светом.
Внезапно Рамзи обнаружил, что ему очень легко приспособиться к ее шагам. Что ж, ничего удивительного. Сесилия была необычайно, пожалуй, даже неприлично высокой для женщины. И у нее, должно быть, очень длинные ноги.
Решительно выбросив из головы мысли о ногах, Рамзи принялся думать о лобелии, календуле и колокольчиках, мимо которых они проходили.
Огни большого города отражались от лениво плывущих облаков. Золотистые газовые лампы состязались с серебром полной луны, и необычно теплая погода заставила цветы бесстыдно раскрыться.
В Шотландии говорили, что такие ночи, насыщенные головокружительными ароматами и полные волшебных ожиданий, принадлежат феям.
Рамзи сказал себе, что вовсе не скучает по дому, что эта его унылая тягучая тоска была о чем‑то другом. Да‑да, все его мысли были о правосудии, об искуплении вины и о спокойствии.
Безмятежным спокойствием был наполнен этот чарующий вечер. Оно парило над ними с Сесилией и было готово пролиться на них. Если, конечно, они позволят.
Легкий бриз шевелил рыжеватые кудряшки мисс Тиг, периодически откидывая их на щеки и лоб. Когда девушка подняла голову, с удовольствием подставляя лицо теплому ветру, у Рамзи зачесались руки: очень уж хотелось убрать эти кудряшки с ее лица.
Мир, в котором он жил, был холодным, и этот холод стал частью его натуры. Вечная зима, одинокое шотландское нагорье в январе.
Но в месте, где сейчас соприкасались их руки, зародилось тепло, угрожавшее вот‑вот распространиться по всему телу.
Ее неповторимый аромат, сахарной ваты и лесных ягод, смешивался с запахами летнего сада и пробуждал чувства, казалось, уже давно забытые и погребенные в самых дальних уголках его заледеневшей души. Ритмичный звук шагов по гравийной дорожке гипнотизировал его, одновременно каким‑то чудом избавляя от напряжения.
– Вы довольно‑таки молчаливы для человека, который хотел поговорить со мной наедине. – В ее тихом голосе не было ни намека на осуждение: лишь неуверенность и недоумение.
Молчание, как уже давно обнаружил Рамзи, бывало иногда необычайно громким. И он виртуозно умел пользоваться молчанием, став в этом деле настоящим маэстро. Рамзи понимал, что люди часто испытывают неловкость и начинают говорить, чтобы заполнить паузу, иногда при этом невольно раскрывая свои тайны.
Но только не Сесилия Тиг. Она высказалась относительно молчания – и все. Дала ему право использовать свое оружие, которое он вовсе не намеревался обратить против нее.
Дело в том, что близость с мисс Тиг избавила Рамзи от груза ответственности и разочарований прошедшего дня. И теперь, без этой привычной ноши, он чувствовал себя как‑то странно…
– Простите меня, – пробормотал Рамзи, немного смутившись.
– Вам не за что извиняться, – тихо проговорила Сесилия, все так же разглядывая цветы. – У нас нет необходимости вести светские беседы.
– Нет‑нет. – Рамзи остановился и повернулся к девушке. Их руки больше не соприкасались. И он сразу почувствовал, как ему не хватает ее тепла. – Нет, мисс Тиг, я говорю о своем поведении по отношению к вам и графу Армедиано во время нашей последней встречи в Редмейн‑касл. Я обычно не так… – Он умолк, подыскивая нужное слово.
– Не так деспотичен? – услужливо подсказала Сесилия. Девушка покосилась на собеседника, ямочки на ее щеках стали заметнее, и сразу отвела глаза. – Может, не так официозен?…
– Ну… да, пожалуй. – Рамзи поднял руки, как бы давая понять, что сдается. – Вы правы, мисс.
Его признание ее удивило.
