Сесилия нахмурилась.
– Странные привязанности? Но вы же не можете назвать так отношения Александры и герцога? Они влюблены, это бесспорно.
– Они увлечены, это глупо было бы отрицать. Однако их привязанность… слишком молода. Жизнь пока ничему их не научила. Думаю, что все впереди.
Сесилия медленно покачала головой, и, казалось, его слова очень ее удивили.
– Не понимаю, как вы можете быть настолько циничным, милорд.
Рамзи пожал плечами.
– Сказываются годы практики.
Сесилия весело рассмеялась. Рамзи же искренне удивился. И даже в полутьме смех мисс Тиг показался ему солнечным светом, коснувшимся его кожи.
Он снова чувствовал себя сбитым с толку и даже не заметил, как его губы чуть дернулись в едва заметной улыбке.
– Я довольно давно понял, что лучше быть циничным, чем наивным, – заявил Рамзи. – Так безопаснее.
Собеседница долго молчала. Наконец ответила:
– Вы хотите сказать, что я наивна, потому что верю в любовь? Но до того как мы с вами познакомились, я успела познать самые худшие стороны человеческой натуры.
– Разве? – Рамзи считал в высшей степени сомнительным, что этой молодой женщине доводилось сталкиваться с проблемами более серьезными, чем не вовремя порвавшийся шнурок на ботинке. Ее улыбка была открытой и искренней, глаза сверкали любопытством и весельем, и в них не было ни страха, ни грусти. Одета же Сесилия была довольно дорого. Да и питалась она, вероятно, неплохо, так что ее тело пребывало в отличной форме. Он всматривался в лицо собеседницы, пытаясь отыскать признаки душевной боли, которые или убивают, или закаляют. Но нет, ничего похожего.
Ее чудесные сапфировые глаза блестели в лунном свете. И ему вдруг отчаянно захотелось снять с нее очки и увидеть, действительно ли ее глаза глубоки, как горные озера, а ресницы, густые, длинные и темные, как окружающий эти озера лес.
– Я видела худшее, – в задумчивости пробормотала Сесилия, и в голосе ее звучала уверенность. – И я не считаю себя доверчивой. Я просто…
– Романтична?
– Оптимистична.
– Вы хотите сказать, что вы идеалистка? – уточнил Рамзи.
Она покачала головой.
– Нет. Просто я полна надежд.
Рамзи скрипнул зубами.
– Надежда?… Разменная монета мечтателей.
Сесилия нахмурилась.
– Что в этом плохого?
Судья старался сохранить маску бесстрастности, снова почувствовав, что его охватывает знакомая холодная пустота.
– Мечты умирают, – глухо пробормотал он.
– Все умирает. – Мисс Тиг пожала плечами, демонстрируя свое полное безразличие к этому прискорбному факту. Погладив кончиками пальцев цветущую сирень, она добавила: – Но мечты всегда полны надежд, а без надежды, милорд, вы можете всех нас развесить на ваших виселицах, потому что мы перестанем быть живыми людьми.
Рамзи потребовалось время, чтобы понять смысл ее слов. Затем, откашлявшись, он произнес:
– На что же вы надеетесь? На хорошего мужа?
– Боже мой, нет, конечно! – На этот раз Сесилия смеялась так долго, что Рамзи почувствовал себя оскорбленным.
– Но вы же верите в любовь, в то, что где‑то живет ваша вторая половинка. И вы мечтаете ее найти, не так ли?
– Я давно уже заметила, что любовь и брак – далеко не всегда одно и то же, – заявила Сесилия. – Не думаю, что я когда‑нибудь соглашусь сковать себя цепями брака. Однако я твердо намерена влюбиться.
Рамзи промолчал, и Сесилия пристально посмотрела на него.
– Хотелось бы знать, с какой стати вы заинтересовались моим семейным статусом, милорд, – заявила она. – Это уже не просто светская беседа. Похоже, вы устраиваете мне допрос.
Рамзи восхитился прямотой собеседницы и в то же время разозлился, поскольку он действительно устроил ей своего рода допрос.
– Так как же, мисс Тиг? Вы мне не ответили.
Скрестив руки на груди, Сесилия отступила на шаг.
– Мой ответ может вас оскорбить, – заявила она.
– Обещаю не обижаться, – отозвался Рамзи, стараясь смотреть в лицо собеседницы, ни в коем случае не ниже.
Сесилия ненадолго задумалась, потом проговорила:
– Для женщины с моими средствами и положением в обществе брак во всех отношениях менее выгоден, чем жизнь старой девы.
– Почему?
– В данный момент мое имущество и средства остаются моими. Мои желания и репутация тоже. Я не принадлежу к аристократии и потому могу жить довольно свободно. Принимая какие‑то решения, я могу не считаться с чужим мнением. Я абсолютно свободна, милорд, и я пока что не встретила человека, ради которого хотела бы пожертвовать своей свободой.
– Свобода? – усмехнулся Рамзи. – Как странно, мисс Тиг. Ведь наши с вами аргументы очень похожи… – И еще более странно, что он никогда не чувствовал себя свободнее, чем в ее присутствии.
Сесилия в растерянности заморгала.
– Да, действительно странно. Мне‑то казалось, у нас с вами не может быть ничего общего.
– Но если задуматься, мы чем‑то похожи. Я вижу свое отражение в ваших глазах, и оно гораздо добрее меня настоящего, – проговорил Рамзи. Проклятие! Когда он успел стать поэтом?
– Вы можете отражаться только в моих очках, милорд. – Сесилия отвела глаза и принялась теребить выбившуюся из прически прядь волос.
«Что на него нашло?» – думала она. Казалось, в их разговоре появился намек на опасность.
