Четверо погибших! Этих людей больше не было на этом свете. И все это – из‑за нее, из‑за ее врагов, о существовании которых она даже не знала и потому не сделала ничего, чтобы предотвратить случившееся.
Да, четверо погибших.
И еще девять раненых, нуждающихся в медицинской помощи, за которой уже послали. Остальные пострадали меньше: небольшие порезы, синяки и ожоги.
И теперь повсюду слышались мужские голоса, которых становилось все больше. Врачи, полицейские, пожарные…
Но Сесилия не обращала на них внимания. Она побежала к потайной двери, отделявшей жилые помещения от всех остальных.
Из облака пыли медленно выступила хромающая мужская фигура. Потребовалось время, чтобы сквозь грязные стекла очков проступили знакомые черты.
– Уинстон! – закричала Сесилия. Она рванулась к дворецкому и обняла его. Он был весь покрыт грязью и сажей. И лишился своего парика.
А ведь именно дворецкий повел самых близких ей людей в жилые помещения, и следовательно… Если он выжил, то, возможно, у нее еще есть надежда!
– Уинстон, с тобой все в порядке? Где Жан‑Ив и Феба?
– Малышка захотела выкопать сокровище в саду, мэм. – Дворецкий говорил очень громко, почти кричал, словно после взрыва стал хуже слышать. – Мне кажется, они не возвращались в дом.
Сесилия позвала на помощь и передала едва державшегося на ногах дворецкого подбежавшим мужчинам, лиц которых не различала. Затем, подхватив юбки, бросилась в сторону сада.
И почти сразу увидела Фебу, тормошившую лежавшего без движения на земле Жан‑Ива. «Нет!» – мысленно воскликнула Сесилия. Подбежав к Жан‑Иву, она рухнула рядом с ним на колени.
– Он не просыпается! – закричала Феба, прижимаясь к девушке. – Жан‑Ив бросил меня через живую изгородь, когда упала стена, а теперь не просыпается. Он умер? – Малышку била дрожь, и по щекам ее струились слезы. – Жан‑Ив не может умереть! Я же совсем недавно потеряла Генриетту! – Девочка громко разрыдалась.
Сесилия прижала малышку к груди. Она с трудом сдерживала слезы. Ей хотелось броситься на землю рядом с неподвижным телом и завыть, закричать, забиться в истерике…
Но Сесилия не могла себе этого позволить. Только не сейчас. Девушка тщательно осмотрела Жан‑Ива. Он был весь засыпан осколками, а из одного уха вытекла струйка крови. И Жан‑Ив по‑прежнему не шевелился.
Но тут Сесилия вдруг заметила, что его грудь то поднималась, то опускалась. Он дышал!
Отстранив Фебу от себя, она сказала:
– Посмотри, дорогая, он дышит. Жан‑Ив жив.
– Правда? – Девочка шмыгнула носом.
– Да, малышка. Теперь надо сбегать на лужайку перед домом и привести доктора. Можно доверить тебе это дело? А я пока постараюсь убрать с него землю.
– Только не дай ему умереть, пока я не вернусь! – закричала Феба, вскочив на ноги.
У Сесилии перехватило дыхание, и она, молча кивнув, проводила глазами маленькую фигурку в черных туфельках, грязном платьице и фартучке.
– Жан‑Ив, – сквозь слезы проговорила Сесилия. – Милый Жан‑Ив, я знаю, что ты ужасно устал, столько лет присматривая за нами, Рыжими проказницами. Десять лет ты вытирал наши слезы, страдал и веселился вместе с нами, помогал претворять в жизнь наши планы, даже самые абсурдные. Я обещаю, мы больше не будем доставлять тебе неприятности, ты только… только… не смей… – К горлу подступил комок, и Сесилия не сумела договорить. – Я не готова остаться без тебя, Жан‑Ив… – Ее голос прервался, и она осторожно убрала с лица старика серебристую прядь.
Тяжело вздохнув, Сесилия вновь заговорила:
– Я знаю, дорогой Жан‑Ив, твоя добрая жена и милая дочурка, возможно, скучают без тебя на небесах и зовут к себе, и я не обижусь, если ты решишь уйти к ним. – Она помолчала. Сняв с груди старика крупный камень, утерла слезы грязной перчаткой. – Может быть, я слишком долго тебя задерживаю, дольше, чем заслуживаю… Но пойми, Фебе нужен человек, который заменил бы ей отца, а в моем окружение нет никого, кто справился бы с этой ролью лучше тебя.
– Не плачь, моя конфетка, – вдруг послышался тихий дрожащий голос Жан‑Ива, показавшийся Сесилии величайшим чудом. – Тем более что я не могу поднять руку и утереть твои слезы.
Сесилия вскочила на ноги, потом снова опустилась на колени и с улыбкой прижала к своей залитой слезами щеке неповрежденную руку Жан‑Ива.
– Не буду, – сказала она – и разрыдалась.
– Ты выглядишь как‑то странно, – прохрипел старик и закашлялся. – Почему здесь такой яркий свет? И знаешь, я ужасно устал…
– Только не спи! – вскричала Сесилия. Она боялась, что если раненый заснет, то потом уже может не проснуться. – Пожалуйста, Жан‑Ив, не спи. Ведь Феба должна будет убедиться, что ты в порядке. Обещай, что не заснешь до ее возвращения.
Девочка, следовало отдать ей должное, вернулась очень быстро. И она тащила за собой тучного доктора, явно страдавшего одышкой. Создавалось впечатление, что маленький буксир тащил за собой огромный пароход. Еще одного врача привели Александра и Франческа. Подруги были очень бледны и встревожены.
