Немного поодаль стояла, прижавшись к стене, Феба. Она оказалась довольно далеко, и выражение ее лица Сесилия рассмотреть не смогла.
Хорошо, что Жан‑Ива унесли раньше, чем упало бревно.
Значит, ничего ужасного не произошло. Сесилия уже приготовилась благодарить своего спасителя, но в этот момент Рамзи воскликнул:
– Черт бы меня побрал! Это же вы!…
По его голосу нельзя было понять, разъярен он или изумлен.
Сесилия внимательно посмотрела на него, но увидела только размытые черты лица. Протереть стекла очков до кристальной чистоты, используя уже грязный носовой платок, оказалось весьма затруднительно.
Сесилия сделала шаг в сторону, заглянула в единственное чудом уцелевшее окно и увидела то, что видел Рамзи. Остатки липкой грязи на ее лице напоминали маскарадную маску. Волосы были присыпаны пылью и пеплом. Ну чем не парик? Иными словами, сейчас она очень походила на ту самую женщину, с которой судья встречался накануне. На ту, которую он ненавидел и презирал.
На новую Леди в красном!
– Да, это я, – со вздохом призналась Сесилия.
И она же целовалась с Рамзи. Судя по той откровенной антипатии, с которой он теперь взирал на нее, ей больше не придется повторить этот опыт.
Волосы судьи были растрепаны, высокий воротник дорогого костюма испачкался, шейный платок отсутствовал. Но его глаза искрились молниями. Они стали темными от гнева. И если бы эта гроза не была направлена на нее, то Сесилия залюбовалась бы открывшейся перед ней картиной, насладилась бы ее свирепой красотой, поскольку всегда любила грозу.
Тут ей пришлось напомнить себе, что взрыв вероятнее всего вышиб из ее головы все мозги.
Рамзи сделал шаг в ее сторону, и его плечи, казалось, стали еще шире – их распирала ярость, и Сесилия, хотя ей было ужасно стыдно, поспешно отошла к подругам. С ними она чувствовала себя в безопасности.
Но Рамзи не закричал, напротив, заговорил тише обычного. Однако его голос был таков, что Сесилия предпочла бы крик.
– Кто‑нибудь объяснит мне, что здесь происходит? И, черт возьми, кто вы такая. – Он ткнул пальцем в сторону Сесилии, и она невольно подняла руки вверх, словно упомянутый палец являлся пистолетом.
– Буду рада дать объяснения, милорд. – Сесилия очень старалась, чтобы ее голос звучал ровно. – Хотя я прошу, чтобы вы выбирали выражения. Здесь леди.
– В этом доме столько грязи, что мои выражения не сделают его хуже, – язвительно проговорил судья, окинув Сесилию таким презрительным взглядом, что лучше бы ударил.
Его презрение было вполне ожидаемым, но все равно неприятным. И оно стало еще более обидным, поскольку Сесилия не заслуживала такого отношения.
– Прошу прощения, сэр, но, очевидно, у вас имеется ваша личная вендетта, которую вы собираетесь осуществить, – проговорила Сесилия. – Однако не забывайте: вы сейчас находитесь в присутствии графини и герцогини, поэтому как джентльмен обязаны оказывать им должное уважение.
– Да что вы говорите?… – осклабился Рамзи. – Не вам, мисс, указывать мне, что я должен делать. К тому же вы все – одна компания. – Судья резко кивнул в сторону благородных дам. – Вендетта или нет, я сейчас здесь только потому, что услышал взрыв, угрожавший моему городу. И я намерен выяснить, что тут произошло.
Его город?… Сесилия нахмурилась. Этот человек говорил так, как будто он – хозяин Лондона. Мужская заносчивость! А какое самомнение! Если бы ей хватило храбрости, она бы высказала этому наглому самцу все, что о нем думала. Но, похоже, храбрость начала ее покидать…
– Вас интересует, что здесь происходит? – заговорила Франческа. – Все очень просто. Кто‑то пытался убить Сесилию в принадлежащем ей заведении. И что вы намерены предпринять в связи с этим?
Рамзи проигнорировал слова графини. Так медведь не обращает внимания на комара.
– Мисс, кто вы, собственно, такая? Я хочу знать ваше настоящее имя. – Судья пристально посмотрел на Сесилию. А ей вдруг подумалось, что он, как и она, вспомнил об их чарующем вечере. И о поцелуе.
– Я вам не лгала, – заявила девушка.
– Но вы сообщили, что вас зовут Гортензия Фислдаун.
Сесилия решительно покачала головой.
– Нет, ничего подобного. Я сказала, что вы можете называть меня Гортензией Фислдаун, вот и все. Можете считать это имя псевдонимом, если хотите.
– А как насчет французского акцента?
– Признаюсь честно, то была импровизация с моей стороны.
– Мисс, называйте вещи своими именами. Это была наглая ложь. – Хотя голос судьи оставался ровным, Сесилия почувствовала, что приблизилась к концу очень длинной веревки, которая вполне могла закончиться петлей.
И тут она решила: если этот человек хочет знать правду, он ее получит.
– Сэр, только совсем недавно я узнала, что у меня была тетя по имени Генриетта Фислдаун. Одновременно мне сообщили, что она скончалась и завещала мне все свое имущество. Вы грубо прервали мое ознакомление с наследством, пригрозив выбить дверь, и мне пришлось защищаться теми средствами, какие имелись в моем распоряжении.
Рамзи начал качать головой еще в середине ее фразы. Потом решительно заявил:
