В столь поздний час клуб, вероятно, уже давно бы закрылся, не будь в нем Редмейна и Рамзи, энергично мутузивших друг друга. Старшие члены клуба разошлись по домам спать, а молодые отправились на поиски ночных приключений (но теперь им придется постараться, чтобы найти упомянутые приключения, поскольку игорный дом Генриетты был закрыт).
– Не имею ни малейшего желания обсуждать Леди в красном, – проворчал Рамзи.
– Кажется, я о ней и не говорил, – ответил Редмейн, едва заметно улыбнувшись.
– Не смей говорить со мной свысока! – взорвался Рамзи. Он сделал стремительный выпад, однако промахнулся.
– И не думал. Я не говорю с тобой свысока, а обвиняю. – Глаза Редмейна сверкали той же холодной синевой, которую Рамзи каждый день видел в зеркале. Эта синева напоминала ему об их общей бессердечной матери.
– С какой стати такой жизнелюбивый мерзавец, как ты, вдруг решил меня обвинять? – удивился Рамзи – и в тот же миг получил сильный удар в челюсть.
Его зубы впились в губу, а во рту появился металлический привкус крови, что безмерно возмутило и оскорбило его. Рамзи сплюнул кровь на пол, а Редмейн нанес брату еще один весьма чувствительный удар, который сопроводил словами:
– Сегодня Сесилия Тиг была пострадавшей, а ты говорил с ней как с преступницей.
Да‑да, вот она! Вот она, причина, по которой он пожелал себя наказать. Вот она правда, которую он желал забыть, заменив праведным гневом.
Эта женщина преследовала его. Нет, она овладела им… словно дьяволица, которую невозможно изгнать. Вид слез, оставлявших дорожки на грязи, покрывавшей ее лицо, преследовал его всякий раз, когда он закрывал глаза. Ее слова засели у него в голове, создавая в мозгу торнадо сомнений, и они угрожали уничтожить все то, во что он безоговорочно верил долгие годы.
Почему?
Потому что хотел ее? Да, он желает ее так, как никогда ничего не желал. Так слепой жаждет увидеть свет, а голодающий – получить хлеба.
Она – словно пламя, горевшее вдалеке в той холодной пустыне, где он родился. И это пламя искушало, манило, предлагало окунуться в его тепло…
Только Рамзи знал, что если проявит слабину, то оно, это пламя, вполне может оказаться адским огнем, который пожрет все хорошее в его жизни, построенной им из ничего.
Нет, не бывать этому! Ведь он человек неглупый и целеустремленный, обладающий сильной волей, приверженец строжайшей дисциплины.
Или он был таковым до того, как впервые почувствовал ее пьянящий запах. Увы, ее яркие сверкающие глаза лишили его силы, а роскошное тело – воли.
Но он не мог себе этого позволить. Только не сейчас, когда тела маленьких девочек расчленяют и выбрасывают словно мусор. Бросают на дороге, ведущей к ее дому…
А в самом центре города взрываются бомбы.
– Тебе известно не хуже, чем мне, что преступник может притвориться жертвой, – пробурчал Рамзи, выискивая слабые места в обороне брата. – Один порочный ум может быть опаснее корпуса пехоты. Именно поэтому министерство внутренних дел использует шпионов.
– Сесилия Тиг не наша с тобой мать, – напомнил брату Редмейн.
– Она может быть в тысячу раз хуже.
– Я в это никогда не поверю. Александра говорит, что Сесилия Тиг так же опасна, как новорожденный котенок.
– Когти у нее точно имеются… – буркнул Рамзи, нанося серию не очень точных ударов, которые его брат легко блокировал. – Подумай о том, что могло случиться сегодня с твоей обожаемой женой, – напомнил он.
Редмейн помрачнел.
– Я все время думаю об этом.
– А виновата в этом, возможно, именно мисс Тиг.
– Вовсе нет, – не согласился Редмейн. – Виноват в этом тот, кто взорвал бомбу. Кстати, у тебя есть подозреваемые?
– Добрая половина лондонской элиты, – проворчал Рамзи. – Но я вовсе не уверен, что и мисс Тиг не приложила к этому руку.
Редмейн взглянул на свои кулаки и опустил их, как бы предлагая сделать перерыв. И указал на кувшин с водой.
– Неужели тебя настолько ослепила ненависть, что ты подозреваешь мисс Тиг в покушении на всех, кто ей дорог, а также на собственное имущество?
– Ты оскорбляешь меня, утверждая, что мной руководит ненависть, а не логика.
– Логика не имеет ничего общего с похотью.
– Да ты… – Рамзи повернулся к брату спиной, снял с вешалки полотенце и вытер лоб. Неужели он настолько предсказуем, а его влечение к Леди в красном так заметно?
– Я не хотел тебя оскорбить, брат, но Рыжие проказницы не совсем обычные женщины, и их трудно не заметить. – Редмейн поставил на буфет два стакана, наполнил их водой из кувшина и продолжил: – Они бесконечно преданы друг другу, и эта связь сформировалась в прошлом, еще в детстве. Немногие могут похвастать тем же. Возможно, ты, бывший солдат, когда‑нибудь сможешь это понять.
Рамзи обернулся и внимательно посмотрел на брата. Казалось, последние слова герцога больше запутывали, чем объясняли, и эта мысль привела его в ярость. Неужели все от него что‑то скрывали?
– Что ты имеешь в виду? – спросил Рамзи. – Говори прямо.
– Только то, что уже сказал. Сесилия Тиг ни за что не стала бы рисковать жизнью Александры, оставив ее вблизи взрывчатки, – с уверенностью заявил Редмейн.
Рамзи прищурился и задал очередной вопрос:
