– Да, верно. – Широкоплечий схватил Сесилию за волосы, запрокинул ей голову и обнажил горло. – В том‑то все и дело…
– Где книга? – Тощий прижал к ее горлу нож, и в кожу впилась холодная сталь. – Отдай ее Кровавому Совету, и тогда, возможно, мы разрешим тебе жить.
Сесилия знала, что они лгали. Знала, что в любом случае ее убьют.
Внезапно со стороны улицы послышался выстрел. Мужчины переглянулись, и тощий сказал:
– Лучше бы ему не стрелять в девчонку.
Сесилия отчаянно закричала. Сердце стиснула жуткая боль. «Нет, только не Феба!»
А потом вдруг что‑то задвигалось – и Сесилия поняла, что ее больше никто не держал. А рядом с ней, звякнув о камень, упал нож.
Сесилия чуть приподнялась и осмотрелась. Оказалось, что высокий и широкоплечий был прижат к кирпичной стене, удерживаемый кем‑то… еще более высоким и широкоплечим.
Она прищурилась, стараясь рассмотреть, что происходит.
И теперь Сесилия увидела, что тощий лежал на камнях. Но как он туда попал, этого она не знала.
А затем Сесилия услышала глухие удары. Оказалось, что у стены двигались две тени. Одна – большая, другая – гигантская.
Рамзи!
Она знала одного‑единственного мужчину с таким телосложением, и при этом умевшего передвигаться совершенно бесшумно и рычавшего с шотландским акцентом. Казалось, это был сам дьявол, неумолимый и непреклонный.
В левой руке у Рамзи был пистолет, рукояткой которого он только что сбил с ног одного из противников. Удара же, который негодяй сумел нанести Рамзи в висок, Рамзи, похоже, даже не заметил. Зато он наносил правой рукой удар за ударом по физиономии другого преступника. То и дело слышался хруст, словно что‑то ломалось. «Возможно, гнилые зубы негодяя», – почему‑то подумала Сесилия.
Тут тощий наконец поднялся на ноги и бросился на помощь приятелю.
Сесилия схватила нож и раскрыла рот, чтобы предупредить Рамзи, но в этом, как оказалось, уже не было необходимости. Испустив громкий боевой клич, шотландец свернул противнику шею. При этом раздался жуткий хруст, услышав который Сесилия невольно вздрогнула. И в тот же миг, вскинув пистолет, Рамзи выстрелил прямо в лоб тощему.
Сесилия в ужасе зажала ладонями уши и опустила голову. Выстрелы продолжали звучать, и они казались оглушительными в узком переулке. Когда же стихло последнее эхо, она не шевельнулась. Ей никогда еще не было так страшно – страшно не за себя, а за…
– Сесилия! – Этот дрожащий детский голосок прозвучал для нее райской музыкой.
– Феба! – Вскочив на ноги, Сесилия бросилась к маленькой тени, застывшей в начале переулка.
Она подхватила девочку на руки и прижала к груди, а малышка крепко обняла ее и уткнулась лицом ей в шею. Сесилия же, словно безумная, целовала мокрое от слез личико, не замечая, что тоже плачет.
– Ты не пострадала, дорогая? – с тревогой спросила она. – Тот человек не сделал тебе больно?
Феба помотала головой и глянула через плечо.
– Тот злой дядя схватил меня за руку, но другой меня спас.
Сесилия повернулась и увидела Рамзи, стоявшего в трех шагах от нее. Его плечи и грудь тяжело вздымались и опускались. Он с трудом переводил дух. Ноздри его трепетали, а глаза сверкали. Когда же их взгляды встретились, Сесилия вдруг подумала: «Нет, он не волк, он лев».
И сейчас Рамзи стоял над поверженными противниками, и весь его облик выражал первобытную свирепость, которую цивилизация старательно изгоняла из современного джентльмена. Наверное, поэтому империя поддерживала столь жесткие ограничения. Ведь грубая сила всегда могла взять верх над хорошими манерами. Мужчины же, способные вызывать наибольший страх, прежде правили государствами. Но современный человек стремился отделить свои владения от царства животных.
Хотя… Нет, все не так. Вернее, не совсем так. Не в такие моменты, как этот, когда смертельная угроза срывает с человека все покровы цивилизации, так что в результате остается животное, дикий зверь. И не важно, сколько слоев изящной одежды прикрывают человеческую плоть. Люди по сути своей – хищники. И они всегда будут охотиться друг на друга.
А если так, то женщина очень везучая, если может рассчитывать на защиту царя зверей. И она может не стыдиться, если примет покровительство этого грозного хищника с горящим немигающим взглядом.
И тут что‑то вскипело в груди Сесилии – нечто такое, чего она никогда прежде не испытывала и не могла выразить словами. Эмоции? Ощущения? Или примитивная физическая реакция? Проанализировать эти чувства не было времени.
А между тем в окнах соседних домов стал загораться свет, рассеивавший мрак и туман. Самые отважные жильцы, разбуженные выстрелами, даже выглядывали из окон, хотя никто не осмеливался выйти.
Рамзи же вдруг встряхнулся, словно выходя из ступора, и подошел к девушке.
– Дай мне малышку, – велел он.
– Нет! – непроизвольно вырвалось у Сесилии. И ей даже захотелось оскалить зубы. Судя по всему, события этого вечера пробудили в них обоих звериное начало.
Внезапно пальцы шотландца сомкнулись вокруг ее руки выше локтя, и Сесилия с удивлением уставилась на них. А ведь ее рука была отнюдь не тоненькой…
