Но хватка Рамзи оказалась очень мягкой и даже ласковой, хотя на лицо вернулось обычное бесстрастное выражение.
– Ты так сильно дрожишь, что можешь ее уронить, – пояснил он.
Не может быть! Или может? Сесилия вдруг поняла, что у нее ужасно ослабели руки, а колени предательски задрожали – вот‑вот подогнутся.
– Дай мне ее, Сесилия. – Это имя, произнесенное низким голосом с шотландским акцентом, пролилось на ее израненную душу целительным бальзамом.
Она вопросительно посмотрела на девочку, позволяя ей самой принять решение. И, как ни странно, малышка протянула свои тонкие ручонки навстречу Рамзи. Этот человек раньше неоднократно пугал ее, но Феба – практичный ребенок, умевший ценить силу и безопасность.
В руках большого и сильного мужчины она казалась еще более хрупкой, чем была на самом деле. Ее тонкие ножки не могли обхватить его торс, а ручки – широкие плечи. Поэтому она обняла Рамзи за шею и положила ему голову на плечо, а свободную руку протянула Сесилии.
Делая все возможное, чтобы ее руки не дрожали, Сесилия сплела пальцы с пальцами Фебы, и они с Рамзи вышли из переулка, а затем обошли лежавшее на мостовой тело третьего преступника, истекавшего кровью от пулевого ранения в грудь. Именно этот выстрел Сесилия и услышала еще до появления шотландца.
Какое‑то время все молчали. Но через минуту‑другую Сесилия вдруг спросила:
– А как насчет полиции? – Она старалась держаться поближе к своему спасителю.
«Как Рамзи может быть таким спокойным?! – воскликнула она мысленно. – Ведь только убил троих!»
– Я поговорю с полицией попозже, – ответил судья. – А пока что буду присматривать за вами. – Слова, которые еще совсем недавно прозвучали бы как угроза, теперь являлись гарантией безопасности.
Сесилия поднималась по лестнице следом за лордом Рамзи, с трудом переставляя ноги. И ее по‑прежнему переполняли прежде неведомые ей эмоции… и страхи.
Сейчас он войдет к ней в дом, этот человек. Человек, ненавидевший ее, целовавший ее, убивший троих ради нее.
И Сесилия даже не решалась предположить, каким будет итог их нынешнего общения.
Рамзи часто просыпался мгновенно, еще до того, как рассвет начинал опускаться на черную ленту Темзы.
Но на сей раз сознание возвращалось к нему медленно и постепенно. Рамзи был этим весьма озадачен и совершенно сбит с толку. Очнулся же он, почувствовав восхитительные ароматы. «Похоже, теплые булочки и кофе», – решил он.
Тут вдруг послышался какой‑то ритмичный скрип. Но скрип этот не казался неприятным.
Еще не готовый выбраться из томной расслабленности, Рамзи приоткрыл один глаз. Где‑то неподалеку мерцал фонарь. Когда же он его зажег? Как правило, он спал в полной темноте с задернутыми шторами… и голый.
Рамзи зевнул и почесал… свой жилет.
Но как же так? Ведь он всегда спит голый!
Если, конечно, не убивает накануне троих.
Тяжело вздохнув, Рамзи закрыл глаз. Убийства всегда оказывали на него такое воздействие. Он чувствовал ужасную усталость. Полное изнеможение. Убийство наваливалось на Рамзи тяжким грузом, и тогда он мгновенно проваливался в благодатную темноту, едва голова соприкасалась с подушкой.
Должно быть, он приехал домой и рухнул на кровать полностью одетый. Интересно, когда именно?
Перед его мысленным взором замелькала беспорядочная череда образов.
Рамзи помнил, как заплатил частному сыщику, чтобы тот понаблюдал за домом мисс Тиг. Но к вечеру выяснилось, что сыщик самовольно покинул свой пост. И тогда Рамзи решил наблюдать сам: его словно магнитом тянуло к окнам этой женщины, из которых лился мягкий теплый свет. Внезапно его внимание привлек какой‑то странный шум. А затем Рамзи увидел, как мисс Тиг подтолкнула девочку, приказав ей бежать со всех ног. И в тот же миг ее саму поволок в темный переулок некий рослый ублюдок. А Рамзи сразу же решил, что этот человек подписал себе смертный приговор, прикоснувшись к ней. Он бросился следом за негодяем, преследовавшим Фебу, и, ни секунды не колеблясь, пристрелил ублюдка. Потом свернул в переулок, где исчезла Сесилия, и увидел, как она рухнула на землю под мощным ударом.
Дальше все было совершенно ясно. Все события запечатлелись в его мозгу последовательно и отчетливо.
Рамзи охватила ледяная ярость: все существо его требовало убийства. Он голыми руками разделался с первым из мерзавцев, после чего разрядил пистолет во второго. И еще никогда убийство не доставляло ему такого удовлетворения.
Потом проводил Сесилию и Фебу к удивительно скромному и очень чистому домику и проследовал внутрь. Они вошли в прихожую, где висели шарфы, зонтики и верхняя одежда разных цветов и оттенков. Сесилия обернулась и несколько секунд смотрела прямо ему в глаза.
Рамзи не мог сказать, почему так поступил, но он пересадил девочку на одну руку, а вторую протянул Сесилии Тиг. Та колебалась какое‑то мгновение. После чего упала ему на грудь. Она не кричала и не плакала. И никто из них не произнес ни одного слова, не издал ни звука.
Женщина и девочка молча прильнули к нему и дрожали. Их благодарность была теплой, невысказанной, абсолютной.
