Мягкая и совершенно нетерпкая жидкость потекла ей в рот. В первый момент вино показалось резковатым, но потом, почти сразу, стало удивительно приятным и бархатистым. Ей хотелось пить и пить… Она лизнула ободок горлышка, чтобы в полной мере насладиться букетом, затем снова стала пить.
Оторвавшись наконец от бутылки, Сесилия перевела дух. Почувствовав, что тонкий ручеек стекает из уголка губ на подбородок, она попыталась стереть его костяшками пальцев. Потом, не зная, что делать дальше, протянула бутылку Рамзи.
Но он не сделал движения навстречу, молча стоял перед ней, и его взгляд был прикован к каплям вина у нее на подбородке.
– Хочешь попробовать? – спросила Сесилия.
– Ты искушаешь меня, женщина. – В его голосе отчетливо прозвучало обвинение.
Разве? Но как же это?… Сесилия на мгновение задумалась. Но, с другой стороны, почему искушение – это плохо? Ева первая подвергла Адама искушению, и женщины с тех пор за это платят. Но ведь согласно каноническим текстам, если бы Ева не искушала Адама запретным плодом, человечества бы не было. Так что вполне возможно, что Праматерь Ева совершила благодеяние.
– Мне пришлось есть в одиночестве, – пробормотала Сесилия. – А теперь я должна еще и пить в одиночестве?
Высокий лоб Рамзи перерезали морщинки.
– Я уже говорил тебе, что…
– Знаю‑знаю, ты не потворствуешь своим желаниям. – Сесилия с радостью заметила, что его лоб разгладился. – Но скажи, кто здесь тебя осудит? Кому ты в данный момент должен демонстрировать свою безупречность? – Она повела руками по сторонам, как бы показывая, что в комнате, кроме них, никого нет. – Надо полагать, мне, Леди в красном. Пусть я королева непристойности, но я нахожусь неизмеримо ниже вашего горделивого лордства. Так что уверяю тебя: несколько глотков вина не уронят твоего достоинства. – Сесилия ухмыльнулась и покачала бутылкой перед носом упрямого шотландца. – Давай же, день был долгий и тяжелый.
Сесилия хотела всего лишь обезоружить Рамзи, однако ее шутки сделали гораздо больше. Рамзи, казалось, был побежден, а не просто обезоружен.
Взяв бутылку, он тяжело опустился на стул напротив нее и, шумно выдохнув, пробормотал:
– Ты можешь не верить, но я не всегда был таким занудой. – Он поднес бутылку к губам и стал пить.
Не зная, что ответить, Сесилия как зачарованная смотрела на его могучую шею, на движения кадыка. Интересно, как удалось природе создать человека, у которого выдающейся силой обладают абсолютно все части тела, даже шея?
Его губы надолго задержались на горлышке бутылки, словно он тянул время, наслаждаясь вкусом вина. Или же каким‑то другим вкусом…
Наконец Рамзи вернул бутылку Сесилии.
Сделав несколько глотков, она обнаружила, что вино приобрело немного иной, более богатый вкус.
Но какой вкус она сейчас чувствовала? Вина? Или мужчины, губы которого только что прижимались к горлышку бутылки?
Сесилия поставила бутылку на стол. Она задумалась о том, о чем раньше никогда не думала. И появились незнакомые желания, в основном несбыточные. Интересно, как бы сложилась ее жизнь, если бы она встретила лорда Рамзи раньше, чем узнала, к какой семье он принадлежал?
– Девочка, я был с тобой несправедлив, – послышался вдруг его голос.
Сесилия ощутила подкативший к горлу комок. Она постаралась сглотнуть его. Тщетно. Вторая попытка тоже оказалась неудачной. Опустив глаза, Сесилия уставилась на стоявшую на столе бутылку, и фигура Рамзи, находившаяся немного дальше, превратилось в размытый фон.
Сесилия тотчас же поняла: его слова не были случайной фразой, скорее наоборот, имели первостепенную важность. Но она не решалась посмотреть ему в глаза, не решалась встретиться с ним взглядом. Ведь тогда бы он понял, как порадовали ее эти его слова.
– Очередное из твоих якобы неизвинений? – Сесилия попыталась изобразить беззаботную улыбку. Кажется, не получилось.
– Нет, это настоящее извинение. Мне очень жаль, Сесилия.
Она замерла на мгновение. И почему‑то перехватило дыхание.
Рамзи же торжественно откинулся на спинку стула, глядя на собеседницу с особым вниманием.
– До того как все это началось, у меня были очень веские причины ненавидеть твою тетю, – продолжил он. – Причем личные причины. Возможно, именно поэтому я не сразу понял, что ты совсем не такая, как она.
Сесилия вздрогнула – и снова замерла. После чего сделала три больших глотка из бутылки. Поставив бутылку на стол, тихо сказала:
– У меня тоже могут быть причины ее ненавидеть, особенно в том случае, если она имела какое‑то отношение к случившемуся с Катериной Милович и другими девочками. – Сесилия закусила губу. Потом со вздохом спросила: – А что именно сделала Генриетта? Из‑за чего ты ее возненавидел? – добавила Сесилия. Но хотела ли она это знать?
Рамзи подался вперед и, опершись локтями о стол, проговорил:
