– Не надо так на меня смотреть. И не надо видеть во мне одинокого, всеми покинутого ребенка. Я – совсем другой. Я сам себя сделал – занял свое нынешнее положение. Теперь мне ничего больше не надо. Я богат, образован, уважаем. Меня боятся. Я обладаю влиянием, а также…
– Но ты счастлив? – перебила Сесилия.
Рамзи взглянул на нее с искренним удивлением.
– При чем тут счастье? Какое оно имеет отношение к реальной жизни?
Сесилия сокрушенно покачала головой.
– Счастье – самое главное в жизни. Неужели ты этого не понимаешь?
– Человек не создан для удовольствий, – заявил Рамзи. – Знаешь, почему Матильда не нашла у меня в шкафу никаких скелетов?
– Понятия не имею.
– Потому что их там не было. Я никогда не делал ничего постыдного. Моя единственная ошибка – что когда‑то позволил себе надеяться на честную достойную жизнь с ней. – Рамзи снова поморщился и скрипнул зубами. Немного помолчав, проговорил: – И я в очередной раз удостоверился в том, что знал всегда. Женщины рождаются с оружием, которое прячут между ног, и они готовы использовать это оружие в любой момент.
Сесилия тяжело вздохнула. Она не знала, как этому человеку объяснить очевидное.
– Скажи, ты когда‑нибудь думал о том, что предложение руки и сердца, возможно, совсем не то, чего та женщина ждала от жизни? Ты хотел, чтобы она стала твоей верной спутницей, отдала тебе свою любовь и тело. Но брак с судьей высокого суда или даже с лордом‑канцлером, может, это было слишком много для Матильды?
Рамзи поник и глухо пробормотал:
– Она дала мне понять, что я совершил ошибку. Мне не следовало делать ей предложение. Матильда сказала, что ей лучше и дальше отдаваться всем желающим, чем жить с самонадеянным ублюдком вроде меня. Ты это хотела услышать?
– Нет. – Сесилия покачала головой. – Разумеется, она не должна была так говорить. Но и ты не должен так говорить о женщинах… и их оружии.
Рамзи немного смутился, но глаза не отвел.
– И разве мужчины не пользуются своим собственным оружием? – продолжила Сесилия. – Ведь пользуются же, верно? Причем куда чаще, чем женщины, и с худшими последствиями не для самих себя, впрочем. Мужчины имеют все: силу, деньги, власть. А что остается нам, женщинам? Мы стали племенными кобылами, производящими наследников. Ну, и еще делаем жизнь мужчин более удобной. Так кто же мы для вас? Может быть, просто вещи, имеющие… кое‑что для вашего удовольствия?
Глаза Рамзи сверкнули, но в них не было осуждения; теперь он смотрел на нее с восхищением и даже – правда, может быть, ей показалось – с уважением. Прошло мгновение или вечность, и судья медленно и отчетливо проговорил:
– Я не должен был это говорить.
«Еще один шаг к извинению? Значит, два шага в один вечер?! Чудеса!…» – мысленно воскликнула Сесилия.
Рамзи же, откашлявшись, добавил:
– Но о тебе я так не думаю.
Сесилия попыталась вспомнить, когда комплимент доставил ей такое же удовольствие, но не смогла. Хотя… А что же, собственно, ей так понравилось: признание лорда Рамзи, что он не считал ее лживой шлюхой? Что ж, может, и так. Потому что этот мужчина – особенный.
«О боже… Похоже, у меня проблемы…» – сказала себе Сесилия.
Тут Рамзи вдруг резко поднялся со стула и пробурчал:
– Уже поздно, пора спать.
Сесилия молча кивнула. Верно, ни к чему ей подобные разговоры. Ведь у нее еще старые не зажили, а тут… Ужасно ныло сердце от жалости к одинокому мальчику, который годами боролся за выживание. Правда, сейчас перед ней был огромный волевой мужчина, обладавший такой силой, что его не победить.
Сесилия хорошо понимала, что вынужденному одиночеству нередко сопутствует безумие. В детстве она несколько раз испытывала нечто подобное, впрочем, совсем недолго. Ну, а что если вынужденное одиночество растягивается на годы?…
Усилием воли Сесилия отогнала эти мысли, иначе вот‑вот бы расплакалась.
– Я думаю… – Она кашлянула. – Наверное, я буду спать в комнатке с Фебой. – Подошла к своему сундуку, стоявшему у двери рядом с коробками, чтобы отыскать ночную рубашку.
– В той комнатке места хватает только для такой малышки, как Феба, – сказал Рамзи. – Нет, ты будешь спать здесь, на кушетке. Я приготовил чистое белье.
Сесилия взглянула на кушетку. Удобная, наверное…
– А где будешь спать ты?
– Не беспокойся, я найду для себя место. – Рамзи направился к двери, и лицо его хранило все то же бесстрастное выражение.
– Конечно, я беспокоюсь. – Сесилия нашла в сундуке халат и продолжила поиски. Ночная рубашка, должно быть, оказалась на дне. – Ты же не можешь спать на постели из колючих кустов?
Рамзи ухмыльнулся.
– У меня пристроен навес с задней стороны дома.
Сесилия выпрямилась, прижав к груди наконец‑то найденную рубашку.
– Но ты же – судья высокого суда! Такой человек не может спать на улице и купаться в реке.
Рамзи одарил ее взглядом, выражения которого она не поняла.
– Вот уж не думал, что вы сноб, мисс Тиг.
– Ну, я… я только… – Она умолкла. Как же уговорить его остаться?
– Так что же? – Рамзи стоял рядом с дверью. Огромный и холодный, словно северное озеро, он смотрел на нее… как‑то очень странно.
