Глухо рыкнув – это был звук, который мог издать и дикий зверь, – Рамзи поставил ее на ноги и взял за руки.
«Нет! – подумала Сесилия, высвободив руки. – Нет, ты не сможешь это контролировать».
Она желала его таким, каким он был сейчас – свободным и диким, раскованным и безрассудным. Она хотела, чтобы человек уступил место зверю, с которым ей предстояло сразиться.
И Сесилия твердо решила, что выиграет это сражение.
Да, она поставит лорда судью высокого суда на колени. Поставит… стоя на своих. Это намерение вызвало у нее одновременно нетерпение и беспокойство. Сесилия видела картинку в книге из библиотеки Генриетты и читала руководство. Почему‑то именно эта книга оказалась в ее руках в тот день, когда они встретились в качестве врагов.
Мужчине этот акт, если верить книге, доставлял наивысшее наслаждение. Правда, некоторые вопросы оставались неясными. К примеру, кто в процессе главный: тот, кто дарит удовольствие, или тот, кто его получает?
Ответ на этот вопрос предстояло узнать в ходе самого процесса.
Сесилия скользнула губами по подбородку и шее Рамзи. Запечатлев несколько поцелуев на ключицах, прижалась щекой к мягким волоскам у него на груди.
Рамзи часто и тяжело дышал, словно только что совершил дальний забег, однако ничего не говорил. Он не поощрял ее, но и не отталкивал.
И перебирал пальцами ее волосы.
Он сейчас напоминал одновременно и хищника, и жертву. Это был заяц, застывший в испуге перед лисой, и в то же время огромный лев, притаившийся в кустах, готовый напасть.
Сесилия продолжила исследовать его восхитительное тело. Опустившись на колени, она провела ладонью по ребрам шотландца и погладила плоский живот.
Тут Рамзи вдруг перехватил ее руки. Его глаза полыхали синим огнем.
– За мою защиту не надо платить, – прошипел он.
По‑прежнему стоя на коленях, Сесилия расправила юбки и подняла глаза на мужчину.
– Я сама этого хочу, – сообщила она. – Я хочу тебя, Рамзи.
Ее пальцы, расстегивавшие пуговицы у него на штанах, слегка дрожали, но действовали довольно уверенно. Добравшись до естества, Сесилия взяла его в руку, хотя ее тонкие пальчики не сразу сумели его обхватить.
Рамзи глухо застонал, с размаху ударил кулаком по двери и навалился на нее, словно это была его единственная опора.
Не обращая внимания на его телодвижения, Сесилия как зачарованная смотрела на восставшую мужскую плоть, обтянутую тонкой мягкой кожицей, под которой виднелись синие прожилки. И эта часть мужского тела была сейчас необычайно твердой, словно кость или сталь.
Сесилия попыталась что‑то сказать, но получился лишь невнятный и хриплый горловой звук. А Рамзи и вовсе перестал дышать. Рука, еще несколько секунд назад поглаживавшая ее волосы, вздрогнула и напряглась, пальцы же вцепились ей в ее густые пряди.
Сесилия замерла на мгновение, потом подняла голову. Вглядываясь в лицо Рамзи, она поняла, что глаза его уже не метали молнии. Но в них не было и намека на зиму. А все его тело пылало жаром.
Внезапно он снова застонал, чуть подавшись бедрами ей навстречу. Сесилия неуверенно обхватила губами кончик мужского естества, и в тот же миг мужские бедра снова дернулись.
Сесилия мысленно ликовала. Ведь то, что она сейчас делала с Викарием Порока, – это было действительно порочно, запретно, греховно.
И она впервые познала вкус греха и не испытывала стыда, только волнение, но глаза ее как бы сами собой закрылись. Сесилии казалось, что она вот‑вот лишится чувств: собственное могущество и похоть кружили голову.
И еще Сесилия ощущала странное томление в нижней части живота.
Нет, она не могла и не хотела ничего видеть. Ей хотелось чувствовать и пробовать мужчину на вкус, хотелось испытать в полной мере свою власть над ним.
Тут Рамзи снова подался вперед, и возбужденная плоть, проникая ей в рот, коснулась языка.
«Что же дальше делать, – подумала Сесилия. – Скажи мне, что делать теперь».
Но уже несколько секунд спустя, повинуясь древнему, как мир, инстинкту, она начала двигаться вперед‑назад, помогая себе рукой. А затем стала экспериментировать со скоростью и давлением, ориентируясь на отрывистое дыхание Рамзи, на его стоны и на руку, лежавшую у нее на затылке.
Свободной рукой Сесилия погладила его ногу. Ноги Рамзи, длинные и сильные, и раньше привлекали ее внимание, а теперь ей очень понравилось ощущение напрягавшихся мышц под ее ладонью.
Сесилия торжествовала, чувствуя во рту его твердую плоть. Они оба издавали чувственные звуки, но старались вести себя как можно тише, понимая, что рядом спали Жан‑Ив и Феба.
Рамзи вздрогнул и в очередной раз застонал. Ей хотелось улыбнуться, но сделать это по понятным причинам оказалось весьма затруднительно. Внезапно она почувствовала, как естество вроде бы стало еще больше…
Задыхаясь, Рамзи подался назад, намереваясь прервать акт, но Сесилия этого не позволила. Она решила, что тоже может быть безжалостной, и была исполнена решимости испытать все до самого конца. И ускорила движения.
– Нет, – прохрипел Рамзи, – Ты не можешь…
«Да, – подумала Сесилия. – Потому что ты мой. И все, что у тебя есть, – мое».
