Это их греховная близость навсегда останется между ними независимо от исхода того кошмара, в котором они оказались замешаны. И она теперь знала, что все‑таки какое‑то время владела этим мужчиной, во всяком случае частью его тела. А его поцелуи она никогда не забудет.
Сесилия вдруг услышала еще один звук, нечто среднее между рычанием и стоном, и почувствовала, как ей в горло потекла теплая жидкость.
Она открыла глаза и уставилась на мужчину, ставшего удивительно беспомощным и уязвимым. Он бился в судорогах удовольствия. Или боли?
Это был зверь. Ничем не скованный, не осознающий себя зверь. И это был ее зверь. Он потерялся, забылся, растворился в наслаждении, которое Сесилия ему подарила.
И действительно, в эти мгновения Рамзи забыл обо всем на свете. Его человеческие качества отступили перед женщиной. Воспитание, образование, любезность – все это было забыто. Осталось только тело, пульсирующее от взрывного наслаждения. Никогда еще Рамзи не приходилось испытывать ничего подобного. Никогда он не испытывал настолько сильного чувственного голода.
Сладкие судороги стихли, и к нему начали возвращаться другие чувства. Ему казалось, что он выпит до дна. Опустошен. Изнурен восхождением на те высоты, куда ему помогла подняться эта удивительная женщина.
Наконец он окончательно пришел в себя, но животная похоть осталась, чувственный голод его не покинул. Что ж, он тоже мог кое‑чем заняться. В конце концов, ночь только началась.
Наклонившись, Рамзи рывком поставил Сесилию на ноги.
– Что… – начала она, но Рамзи ее не слушал. Он впился в ее губы поцелуем, тотчас же ощутив ее неповторимый вкус. Вкус амброзии.
Что ж, ничего удивительного. Ведь она – богиня.
Не прерывая поцелуя, Рамзи подхватил Сесилию и развел ее ноги, чтобы она обхватила его бедра. Почувствовав ее вес, он мысленно улыбнулся. Восхитительно! Ему нравилось чувствовать ее ягодицы в своих ладонях, нравилось ощущать ее сильные ноги, обвивавшие его тело.
В несколько шагов Рамзи пересек комнату и опустил свою ношу на кресло. Усадив ее на самый край, он раздвинул ей ноги, легко удерживая их руками.
Внезапно Рамзи понял, что не имело никакого значения, сколько у Сесилия раньше было мужчин. Ему было все равно.
Она только что предъявила на него свои права, доставив ему потрясающее удовольствие. Теперь – его очередь.
Сесилия заставила его почувствовать, что он – единственный мужчина, которого она по‑настоящему хотела. Единственный мужчина, которому она пожелала доставить удовольствие. И он был готов ответить тем же.
Не прерывая поцелуя, Рамзи задрал ее юбки и разорвал панталоны.
Сесилия в испуге вскрикнула, а он, оторвавшись от ее губ, проговорил:
– Я заставлю тебя кричать, девочка, поэтому постарайся кричать не очень громко.
Сесилия молча кивнула. Она была готова принять его в себя.
Рамзи же испытывал желание столь сильное, что у него мутился рассудок. Конечно, ему хотелось видеть ее всю, хотелось развернуть ее, как она разворачивала свои проклятые трюфели – с удовольствием, восторгом, предвкушением, нетерпением…
Но только не теперь. Для этого еще будет время. А пока он должен предъявить на нее свои права, должен познать ее интимные глубины. Короче говоря, он должен был сделать Сесилию своей.
А она… Она и впрямь была создана для греха. Такая округлая, мягкая, совершенная… Ее длинные изящные ноги с зелеными подвязками могли идеально уместиться у него на плечах.
Рамзи всматривался в ее милое лицо. Высокий лоб Сесилии перерезала морщинка, глаза были широко распахнуты и влажно блестели, а рука, которой она прикрывала рот, чуть подрагивала.
Сесилия потянулась к нему, но тут он поцеловал ее. Поцеловал в самое интимное место. Она вскрикнула и ухватилась свободной рукой за спинку стула.
Рамзи же усмехнулся и поудобнее устроился между ее ног. Он ведь только начал…
Сесилия была невероятно мягкой. И влажной.
И он ласкал ее, раздвигал нежные складки, касался языком чувствительного бугорка – и все это время упивался ее вздохами и сдавленными криками, которые она не в силах была сдержать.
Сесилия задыхалась и металась под его ласками, но он оставался неумолимым. Она начала извиваться, и Рамзи пришлось силой удерживать ее на месте. И теперь она уже не вскрикивала, а молила его, вряд ли сознавая, о чем именно.
Он мог бы продолжать и дальше, но передумал. В конце концов, им обоим требовалась разрядка.
Рамзи коснулся языком чувствительного бугорка между нежными складками и легонько надавил на него.
В следующее мгновение Сесилия достигла вершины, и весь мир для нее словно разлетелся на мелкие цветные осколки. Она пыталась сдвинуть ноги, но мужчина не позволил, продолжив сладостную пытку.
Все ее тело содрогалось, а Рамзи, раздвинув ее ноги еще шире, продолжал свои греховные ласки, даря ей восхитительное наслаждение губами и языком.
Рамзи хотел удостовериться, что он доставил ей такое же удовольствие, что и она ему несколькими минутами ранее, хотел знать, что она оказалась там, где пространство перестает существовать, где забываются имена и названия, а о последствиях не думают.
