– Поосторожнее с советами, а то я могу им последовать.
Марк хотел что-то сказать, но Оуклиф его опередил:
– Кстати, о дамах. Как у тебя дела с Николь? Вы уже наконец поцеловались и помирились?
Марк нахмурился и пробурчал:
– Черт возьми, с какой стати я должен тебе отвечать?
Они с Николь не только поцеловались, но и провели довольно много времени в постели. И Марк постоянно думал об этом; ему было дьявольски трудно сосредоточиться на чем-либо другом. Уложить Николь в постель и вернуться в ее жизнь – все это оказалось на удивление просто. Уж не влюбился ли он в нее снова?
Оуклиф пожал плечами.
– Ты глупец, генерал, если сейчас же не уладишь все недоразумения между вами.
Марк что-то проворчал себе под нос. Слова Оуклифа совпадали с его мыслями. Неужели он действительно был идиотом, отказавшись от нее много лет назад?
– Я давно знал, что Николь особенная, – продолжал сыщик. – Знал с тех самых пор, как впервые увидел ее в своей конторе на Боу-стрит. Она тогда потребовала, чтобы ее взяли на работу.
– Да-да, конечно… И забыла сообщить об этом собственному мужу, – проворчал Марк. Вспомнив вчерашний разговор с Николь, он снова начал злиться.
– Я бы гордился такой женой, – заметил Оуклиф с улыбкой.
Проигнорировав слова сыщика, Марк сказал:
– Черт возьми, Оуклиф, давай вернемся в дом. – Развернувшись на каблуках, Марк зашагал следом за гостями. – Нам еще надо поймать убийцу, – бросил он через плечо.
– Это тетя Мэри, – указала Регина на большой портрет красивой женщины, очень похожей на нее саму.
Она стояла рядом с Николь в восточном крыле дома. Регина привела подругу сюда специально, чтобы показать портрет ее свекрови.
Николь почтительно взирала на портрет, выполненный маслом. Марк был немного похож на мать. У нее был такой же нос, как у Марка когда-то. И еще – линии вокруг рта, а также – смешинки в глазах. Даже глаза каменного человека могли смеяться.
– Какая красивая женщина… – прошептала, наконец, Николь.
– А еще она была такой же дерзкой и непокорной, как мы с тобой, – сообщила Регина. – Жаль, что я ее почти не знала.
Николь улыбнулась, кивнула и тихо сказала:
– Герцог говорит, что она была уверенной в себе женщиной и твердо знала, чего хочет.
Регина покосилась на подругу и закатила глаза.
– Ох, терпеть не могу, когда мужчины так говорят. Она, видите ли, знала, чего хочет! Все люди знают, чего, и женщины, и мужчины. Уж я-то точно знаю, чего хочу.
Николь рассмеялась.
– Я в этом не сомневаюсь, дорогая подруга. – Она обняла Регину за плечи. – К примеру, ты хочешь Дэффина Оуклифа, верно?
Регина покосилась на подругу и лукаво ухмыльнулась.
– Ну… во-первых, я в трауре. К тому же это не очень-то деликатный вопрос.
– Ох, извини…
– А во-вторых… Кто бы не захотел такого мужчину? – Теперь Регина широко улыбалась. – Он выглядит так, словно сошел со страниц книги о греческих богах. – За неимением веера она стала обмахиваться рукой.
– Да, он очень красив, – согласилась Николь. – Этого у него не отнять.
– А еще у него есть дубинка и наручники, – добавила Регина и театральным жестом прижала руку к груди, словно желала успокоить отчаянно бьющееся сердце.
– У него еще есть пистолет, – заметила Николь и подмигнула.
Регина кивнула.
– Очень надеюсь.
Николь не выдержала и расхохоталась.
– Вот за это я тебя люблю, Регина! Ты дерзкая и непочтительная.
– А что я должна почитать? – Регина вздохнула и проговорила: – Я чувствую себя ужасно из-за смерти Джона. И, честно говоря, эта трагедия заставила меня задуматься.
Улыбка сползла с лица Николь.
– Задуматься? О чем же?
– О том, например, как ужасно коротка жизнь. Мне необходимо что-то изменить. Я должна добиваться того, чего хочу.
– А чего ты хочешь?
– Именно это я и намерена обдумать. – Регина снова вздохнула. – Почему ты никогда не рассказывала мне, что случилось между вами с Марком? Почему уехала и отсутствовала десять долгих лет?
Николь подняла глаза на роскошный портрет свекрови, которую никогда не видела, и вновь погрузилась в воспоминания.
Прошло три месяца после их свадьбы, и все полетело в тартарары.
Николь вернулась домой после встречи с Дэффином Оуклифом, а дома ее ждал Марк, мрачный и очень сердитый. На столе лежало вскрытое письмо и букет белых роз.
– Что случилось? – спросила она.
Он указал на письмо.
– Вот это.
Она взяла письмо. Оно было написано рукой ее матери.
– Ты прочитал адресованное мне письмо? – спросила Николь.
Она не очень-то встревожилась. Обычно в письмах матери содержались сплетни или скучные новости об их поместье. Но что же могло вывести Марка из себя?
– Оно адресовано нам обоим, – буркнул он.
Николь перевернула листок. Да, верно. Письмо было адресовано «моим дорогим Николь и Марку».
– Ну и что? О чем она пишет? – В душу Николь начало проникать беспокойство.
А муж скрестил руки на груди и устремил на нее яростный взгляд.
– Прочти сама!
Николь пробежала глазами послание. На первой странице, как обычно, были никому не интересные слухи и сплетни, но, перевернув листок, она прочитала слова, которые, вероятно, будут преследовать ее всю оставшуюся жизнь. У нее даже дыхание перехватило.
