Слушать вздохи и стоны наслаждения для нее, вынужденной поневоле хранить девственность в двадцать четыре года, было совершенно невыносимо. Она давно могла бы расстаться с проклятым девичеством и выйти замуж, если бы не дар ясновидения. Из-за него Дейдре жила почти пленницей при дворе Хильдеберта. Кузен уверял, что нуждается в ее талантах – даже невзирая на то, что его мать Клотильда, христианка, на дух не переносила ничего, связанного с язычеством. Иногда Дейдре приходило в голову, что Клотильда терпит ее только по одной причине; из-за огромного приданого, оставленного матерью, которым Хильдеберт мог распоряжаться до ее замужества. И оба они – мать и сын – весьма умело отваживали всех претендентов на ее руку и сердце.
Неожиданно раздались какие-то новые звуки. Стук сапог. Мужские голоса. Смех. Судя по всему, пьяный смех. Дейдре быстро шагнула назад, надеясь укрыться за деревьями. Слишком поздно. Ее заметили.
– Бегорра! Глянь, какая красотка! – закричал кто-то. – Смотри, чтоб не улизнула!
Дейдре принялась снимать с себя длинную юбку. Проклятие! Почему дорожная одежда всегда такая тяжелая! Одна только юбка весит добрых семь фунтов. Она истерически всхлипывала, сдерживая рвущийся с губ крик. Отбросив в сторону неуклюжий головной убор, Дейдре побежала к деревьям.
Но тут здоровенная сильная ручища обхватила ее за талию, да так, что нечем стало дышать. Стараясь втянуть побольше воздуха, она принялась царапаться и пихаться.
– Ух ты, какая злюка! А я таких люблю! – Мужчина захохотал и, положив лапищу на плечо Дейдре, развернул ее к себе лицом.
Он был одет в килт с поясом, и от него пахло вином, хотя он не был пьян. У этого здоровяка, с грудью колесом, седыми волосами и густой лохматой бородой, глаза блестели, словно сталь. Он стиснул ее лицо и наклонился ближе. Какие мокрые дряблые губы!
Сколь бы ни было ненавистно Дейдре ее девичество, она не собиралась отдавать свое сокровище этому развратнику. Молодые конюхи Хильдеберта в благодарность за то, что она потихоньку таскала им сласти, научили ее разным приемам. Дейдре ударила негодяя коленкой в пах.
Он скорчился с удивленным выражением лица. Она бросилась бежать, не теряя времени, но мужчина сшиб ее с ног. Дейдре тяжело рухнула на землю, а он навалился на нее, придавив всей своей немалой тяжестью так, что дыхание пресеклось.
– Ты заплатишь за это, девка. Я буду груб с тобой, – проворчал он, больно схватив свою жертву за длинные льняные волосы, потом вздернул юбку и запустил колени между ее ног – благо шотландская юбка ему не мешала.
Дейдре пыталась сопротивляться, но ее руки были словно пригвождены к земле. Она старалась сжать колени, но он только, смеясь, продолжал раздвигать ей ноги. Давняя мечта с восторгом отдаться какому-нибудь галантному рыцарю грозила обернуться одним из худших ночных кошмаров. Дейдре в отчаянии вцепилась в насильника зубами. С его подбородка потекла кровь.
Он занес над ней кулак, но она не пыталась увернуться. Наверное, самый лучший выход – потерять сознание. Негодяй, словно прочитав ее мысли, опустил руку и снопа швырнул ее на землю.
– Ничего, пустяки. Я пойду дальше.
Дейдре принялась брыкаться, но скоро поняла, что помогает больше ему, чем себе. Она скрипнула зубами. Ублюдок! И вдруг давящая тяжесть исчезла. Стало легче дышать. Дейдре села, защищая руками лицо и жадно втягивая воздух.
– По-моему, этой девушке не нравится твоя игра, Нилл.
Это голос ангела. Иначе и быть не может. Какой мягкий, богатый оттенками, чуть картавый шотландский выговор, а тон не угрожающий, но властный.
Дейдре приоткрыла один глаз. Во имя всех святых! Наверняка это сам архангел Михаил с пылающим мечом. Его лицо так и пылало праведным гневом, когда он, возвышаясь над ее обидчиком, поднял свое оружие.
Испытав неимоверное облегчение, Дейдре все-таки не могла не оценить красоту его мускулистых, обтянутых кожей бедер, находившихся как раз на уровне ее носа. Она буквально заставила себя посмотреть на его плоский живот и узкую талию. Отблески костра осветили точеное лицо: высокие скулы, прямой нос и греховно чувственные полные губы. Ветер растрепал длинные, до плеч, черные волосы ее спасителя и раздул ворот белой рубахи, приоткрыв широкую грудь и сильные плечи.
С губ Дейдре сорвался стон. Даже ангелам до него далеко. А если они не хуже, что ж, в таком случае можно почаще ходить на эти скучные ненавистные христианские мессы.
– Это ведь Белтейн, приятель! – проворчал Нилл. – Что здесь делает эта недотрога?
Белтейн. Древний языческий праздник плодородия, который справляют 1 мая. Дейдре совсем забыла об этом после вчерашнего происшествия.
Божество окинуло ее проницательным взглядом.
– Не знаю, почему она здесь, но я хочу удостовериться, что эта девушка отправится туда, куда ей нужно. В целости и сохранности, – добавил он, встретив вызывающий взгляд Нилла.
Тот угрюмо уставился на юношу и взмахом руки отпустил своих людей и зловеще произнес:
– Ты еще не знаешь, с кем связалась, девчонка. Ни одной женщине не суждено взять надо мной верх.
