Не удостаивая ее ответом, Ангус повернулся и вышел из спальни. Дейдре и Гилеад поспешили за ним. Кладовка оказалась запертой. Ангус не стал посылать за вторым ключом: он просто с такой силой толкнул дверь плечом, что рама разлетелась в щепки.
В их ноздри ударил резкий аромат трав, которые сушились, пучками подвешенные к потолку. Дейдре перебирала аккуратно надписанные пакетики, открывала крышки флаконов: сандаловое дерево, эвкалипт, фенхель, розмарин, базилик, бейлиф… Обычный набор, ничего особенного. Она разочарованно вздохнула.
– Я не вижу здесь ничего, что могло бы вызвать такую острую и болезненную реакцию.
Гилеад посмотрел на верхнюю полку – она была почти под самым потолком – и удивился. Ведь Брина маленького роста, ей пришлось бы вставать на табуретку, чтобы дотянуться до нее. А полка выглядела более новой, чем остальные. Он протянул руку: ничего, кроме пыли. И вдруг его пальцы коснулись чего-то холодного и гладкого. Это был маленький флакончик с жидкостью. Он открыл крышку, и аромат сосны наполнил комнату.
Дейдре тут же забрала у него флакон.
– Болиголов, – сказала она. – Я не очень хорошо разбираюсь в травах, но слышала об этом снадобье. Им можно убить в течение часа, и смерть будет болезненной. Я знаю также, – она нахмурилась, вспоминая наставления одной из жриц своей матери, – что если добавлять каплю-другую в питье, то человек будет слабеть, а со временем погибнет от истощения.
– Именно это и случилось с мамой! – воскликнул Гилеад. – И это началось вскоре после появления Брины.
Ангус мгновение молчал, глядя на них обоих, потом вышел за дверь и кликнул Адэра и Калума.
– Догони Туриуса, – приказал он Адэру. – Может, она с ними, А ты, Калум, скачи во весь опор к Габрану. Скажи ему о наших подозрениях. Брина скорее всего вернется в родные места. Если он найдет ее, пусть посадит под замок.
Когда они ушли, Ангус подошел к Гилеаду и положил руки ему на плечи.
– Клянусь тебе, сынок, я отомщу за твою мать, Это мой долг. – Он повернулся к Дейдре: – Ты была ее любимицей. Окажи ей честь и побудь с ней, пока омывают тело.
Дейдре вопросительно взглянула на Гилеада, он слегка кивнул.
– Маме было бы приятно.
Не помня себя от пережитого шока, Гилеад медленно побрел в большой зал. Комгалл, Даллис и Друстан в растерянности сидели за столом.
– Прими, наши соболезнования, – мрачно сказал Комгалл, сжав ему плечо.
– Мне так жаль, – нежно пропела Даллис и мягко коснулась руки Гилеада, – Мы с Друстаном хотим сочинить похоронную песнь в честь леди Эллен.
– И спеть ее вместе, – добавил Друстан. – У Даллис очаровательный голос.
Гилеад грустно кивнул. Краем глаза он заметил, как вошел Нилл, и повернулся к нему спиной, надеясь, что он поймет намек и удалится.
– Что касается женитьбы, – начал он, – не знаю, можно ли сейчас устраивать свадьбу.
– Конечно, нет, – как-то уж слишком поспешно согласилась Даллис. – Я все понимаю: у тебя горе, и нужно время, чтобы исцелить его.
Гилеад посмотрел на нее с благодарностью. Он получил свободу, но заплатил за нее ужасной ценой. Мама всегда была миротворицей, даже ее смерть помогла предотвратить войну кланов.
– Это еще что? – проворчал Нилл, усаживаясь без приглашения. – Надеюсь, вы не думаете, что и я отложу свою свадьбу?
Гилеад стиснул кулаки, Даллис ахнула, а Комгалл и Друстан нахмурились. Бесчувственность и наглость этого человека поистине не знали границ.
– В ближайшее время свадеб не будет, – сказал Гилеад тем же ровным тихим голосом, что и его отец, когда он бывал в бешенстве.
– Я сам буду решать, когда мне жениться! – заявил разъяренный Нилл. – Я могу сыграть свадьбу в своем поместье. Пусть Дейдре приготовится к отъезду.
– О нет, сэр, – мягко возразила Даллис. – Она должна присутствовать на похоронах.
– Это даже не обсуждается, – добавил Комгалл. – Если Гилеад откладывает свою свадьбу, тебе придется сделать то же самое. Лугнасад завтра. А как насчет Мэбона, когда яблоки созревают для доброго сидра? Даллис любит сидр, и у тебя будет время оплакать мать. – Заметив, что Гилеад колеблется, он подозрительно прищурился. – Если, конечно, ты вообще собираешься жениться на моей дочери.
– Конечно, он женится! – раздался за спиной Гилеада голос отца.
Гилеад чуть не подпрыгнул от неожиданности и выругался про себя. Он не слышал шагов, Ангус умел появляться внезапно и бесшумно и пользовался этим талантом, когда считал нужным. А ведь сейчас была прекрасная возможность сказать Комгаллу правду. Но момент упущен, а все ждут от него ответа. И блеск в глазах Нилла красноречиво говорит, что, если он не согласится на отсрочку, то этот мужлан осуществит свою угрозу и увезет Дейдре. Гилеад вздохнул: надо потянуть время, а уже потом поговорить с Комгаллом начистоту.
– Хорошо, свадьбу сыграем на Мэбон.
По крайней мере, и Дейдре выиграет время.
