А ведь всего-то и стоило — выполнять не самые сложные его требования: строгая неброская одежда, отсутствие кричащих цветов и раздражающих запахов, исполнительность и желание делать свою работу как можно лучше.
Разве не может ожидать этого начальник от своих подчиненных?
В своих мечтах я даже пошла дальше. Если уж мы так быстро сумели поладить… Если уж, в отличие от сногсшибательной Кристины и кто там был до меня, я смогла разглядеть за холодным язвительным фасадом человека, который возможно искренне страдает он несовершенств, громких звуков, резких запахов, опозданий и неправильно составленных графиков, может, дальше все будет лучше и лучше? Мое распаленное воображение неслось куда-то вскачь, и я уже видела как все сотрудники, партнеры по бизнесу выстраиваются ко мне в длинную очередь, несут шоколадки с конфетами и заискивающе глядя в глаза говорят что-то вроде: «Яночка, выручайте — свирепствует… мне всего-то две подписи — вот сюда и сюда — но сам я к этому тигру в клетку не пойду… я уж лучше к настоящему тигру в клетку — и на больничный!».
А я с улыбкой — просветленной и доброжелательной — отвечаю: «Давайте уж, конечно, все решим. Это ведь ради общего дела».
А мне и говорят: «Ох, Яночка, да вы же ангел!» — и протягивают бутылочку «Шанели».
Тут уже я смотрю на просителя строго, но все еще по-доброму: «Глебу Юрьевичу резкие запахи не нравятся! Нужно знать такие вещи о своем руководителе!»…
И проситель торопливо хватает роскошную французскую коробочку, краснея, прячет ее в карман и смотрит на меня с таким благоговением, словно от меня исходит сияние…
А спустя какое-то количество месяцев, или лет… нет, лучше все-таки месяцев! Сам Глеб Юрьевич вызывает меня в свой кабинет и говорит: «Яна! Я понял: во всем мире нет ни одного человека, который бы так меня понимал! Станьте моей женой! И исправьте это договор — тут пропущена запятая». А у меня на глазах выступают слезы радости…
В этих мыслях я и заснула, а проснувшись утром, развила бурную деятельность.
Сначала проинспектировала гардеробы всех своих подруг, извлекая оттуда немаркие и невзрачные вещицы, чья цветовая гамма никак не могла оскорбить эстетические чувства моего Глеба Юрьевича. А затем отнесла свои трофеи знакомой портнихе, которая за небольшие деньги подогнала все это по моей фигуре.
В воскресенье вечером я собрала все свои яркие вещи, короткие юбки, легкомысленные топы (фу, какая вульгарщина! Неужели я и вправду всё это носила?!) — и выставила на балкон.
Вместо этого безобразия в моем шкафу теперь ровными рядами висели на плечиках строгие и достойные вещи.
* * *
В понедельник я пришла на работу на полчаса раньше: полить цветы, подрезать лишние листочки, чтобы не смели расти неровно, принять входящую документацию и оформить ее должным образом, еще раз пересмотреть и перепроверить планы моего шефа, переписывать их ровным почерком, избавиться от лишних бумажек…
Когда Глеб Юрьевич появился, я встречала его во всеоружии. Все было идеально. Разве не в этом призвание секретаря — создавать максимально комфортные условия для работы своего шефа?
— Доброе утро, — сказал Глеб Юрьевич, и я расцвела. — А чему вы радуетесь? У нас за выходные в десять раз возросли продажи? Если да, продолжайте улыбаться, если нет — давайте работать.
И он стремительно пронесся мимо моего стола в свой кабинет.
Да. Он совершенно прав. Работать — значит работать. Если бы я знала, что уже через пару часов я резко изменю свое мнение!
Но я тогда не знала. Поэтому с самым серьезным видом варила Глебу Юрьевичу идеальный кофе.
Остаток рабочего дня я провела как на иголках. Даже когда разряженная дылда прошествовала мимо меня к выходу, обдав презрением и сладкопряным запахом, ощущение, что я восседаю на крепко заснувшем ежике не проходило. В голове крутилась только одна мысль: «Что же делать дальше»?
— Яна, вы меня слышите? — раздраженный голос босса вмиг вывел меня из раздумий.
— А? Что? — встрепенулась я.
Он сложил руки на груди и смерил меня фирменным взглядом «Ох уж эти секретари» из серии «Недовольство».
— Будьте так любезны, напечатайте договор с компанией «Лиса Инкорпорейтед», — сурово заявил он. — Мне он нужен срочно.
Босс повернулся ко мне спиной и скрылся за дверью. Конечно, зачем же еще я могла понадобиться достопочтенному Глебу Юрьевичу. Уж точно не для того, чтобы чмокнуть меня в щечку. Расцеловать меня он явно хочет не больше, чем облобызать кофемашину. Хотя она, между прочим, исправно варит ему кофе по двадцать раз в день. А что, интересно, сделала эта фифа, чтобы заслужить такое расположение?
Обдумывая варианты ответа на собственный вопрос, я стучала по клавишам клавиатуры, набирая текст документа. Они отчаянно скрипели, словно боясь, что вылетят с законного места, не выдержав отчаянных ударов пальцев.
Справившись с заданием, я распечатал бумаги и, сложив в аккуратную папку, отнесла на подпись шефу. Вот и отлично, теперь есть время подумать над планом Б. Раз уж его предшественник, который должен был закончиться хэппи-эндом со свадьбой или хотя бы поцелуем, только что с треском провалился.
