– А знаешь почему? – мои губы дрожали, но было плевать.
– Слушаю очень внимательно, Лиза! – Баринов кричал на меня, словно в чем-то обвиняя. Более откровенного разговора у нас еще не было.
– Ты ведь сам… – замешкавшись, я неловко опустила взгляд, но тут же взяла себя в руки и снова взглянула на Баринова, желая достучаться ему прямо в душу. – Ты ведь сам никогда меня не выбирал. А я хочу быть с тем, кто из сотни других выберет только меня. Только. Меня. Одну.
Его руки сжали мои щеки, крепко на крепко. То ли Баринов боялся, что я вырвусь… То ли хотел раздавить… Но я не сопротивлялась. Позволяла его массивным руками растирать мои виски, поглаживать мизинцами губы.
– Лиза… – мое имя в его устах звучало, как сладкая отрава, по телу пробежала дрожь. – Какая ты все же дура…
– Что-что? – я удивленно вздернула бровь ко лбу.
– Умная, но дура, – продолжил говорить сам с собой Баринов, словно сошел с ума. – Видимо, возраст играет свое. Угораздило же меня…
– Что угораздило? – мозг взрывался от недоумения и недопонимания. – Говори прямо! Не понимаю намеков и не хочу понимать.
Я ожидала чего угодно, но точно не того, что Юрий Владимирович вихрем вопьется мне в губы. Поднимет со стула и вдавит в стену позади. Это было безумие, самый настоящий ураган! Смерч! Его губы терзали мои яростно, словно от злости: кусали, растягивали, доминировали… Поцелуй был грубый, рваный, ненасытный. Я слышала, как из недр души мужчины доносились звериные рыки.
«Он добился своего, – вдруг поняла – Я сдалась, полностью в его власти. Внутренний хищник мужчины ликует!».
Двумя руками Баринов разорвал на мне рубашку, его губы быстро и без прелюдий опустились на мои соски. Лиф оказался на уровне шеи. Запрокинув голову назад, я наслаждалась необычным для меня чувством. Баринов то нежно засасывал вершинки, то кусал. Это была дикая, безумная смесь!
Вдруг его рука проникла сквозь мои брюки, прямо в трусики. Я задрожала, когда ощутила большой палец на клиторе. Он ликовал, требовал больше внимания и действий. Но мужчина скользнул вниз, зачерпнул влаги и только потом вернулся обратно.
Его язык играл на моей груди, палец умело орудовал на пульсирующей горошине, а губы бешено и развратно шептали мне на ухо:
– Ты больше никуда от меня не сбежишь… Никогда, поняла меня? Ты только моя… Моя, Лиза. Ясно? Мы оба знаем, что ты только меня хочешь… Только от меня течешь… И сегодня я сделаю тебя своей.
Мне было хорошо. Чертовски. Слишком. Никогда раньше я не была так высоко в небесах. Никогда ранее меня не разрывало от желания кончить здесь и сейчас. Но Баринов растягивал удовольствие, подводя меня все к большему наслаждению.
Наконец, он добился своего, и я начала молить. Простить его дать мне свободы! Ускориться. Иначе я просто умирала, ступила одной ногой в могилу! Грудь пылала, клитор уже болел, голова кружилась. Я была в ознобе, забытие… А Баринов все шептал:
– Скажи мне это… Скажи…
– Мне нравится… – сорвалось с дрожащих губ.
– Не то! – раздраженно рыкнул мужчина.
– Я хочу тебя… – я предположила, что именно это он и хочет знать.
– Нет, снова не то! – еще больше злился он.
Вдруг сквозь отбивающий битами пульс, я услышала дверной звонок. Один, второй, третий… Было плевать. Кто бы там не пришел, пусть сваливает прочь! Но затем произошло нечто странное. В замочной скважине начал проворачиваться ключ, ручка двери задергалась.
На грани опасности я сжалась, и тогда случилось это… Меня разорвало на сотни миллионов мелких осколков. Колени задрожали, с губ сорвался истошный вопль. Никогда ранее я так неистово не кончала. Никогда не думала, что такое вовсе возможно! Завалившись на стол, едва дыша, я услышала недовольный голос босса:
– Черт… Рано, – а затем он повернулся к двери и насупился. И когда остался всего один поворот, резко бросился в коридор. Но прежде чем закрыть дверь в кухню-гостиную, подмигнул: – Я с тобой еще не закончил.
Опираясь на стол голым животом, я не могла отдышаться. Поймав свое кривое отражение в стеклянной панели духового шкафа, я увидела себя со стороны: глупо улыбающуюся рыжую девушку с замыленным взглядом.
Тогда по спине прошла оторопь. Медленно выровнявшись по струнке, я отряхнулась и в панике вернула блузку на место. Некоторые пуговицы были оторваны, потеряны на полу, но некоторые все же удалось застегнуть.
– Довольна собой? – тихо спросила я у самой же себя, с трудом давя пренебрежение. Сглотнув ком, скопившийся в горле, я бросила взгляд на дверь, за которой скрылся Баринов. Внутри заплясало волнение, защекотало под ложечкой. Тогда я, наконец, в полной мере осознала масштаб бедствия трезвым здравым рассудком: кто-то открыл дверь Юрия Владимировича личным ключом. И чтобы встретить этого «кого-то» он заботливо закрыл все возможные двери. Я грустно расхохоталась: – Твой босс считает тебя полной идиоткой, видимо…
На носочках я вышла из кухни-гостиной в коридор, он оказался пуст. Начальнику пришлось вытолкать гостя на лестничную площадку, лишь бы мы не встретились. «Великолепно, Лиза! – шептал внутренний хейтер. – Ну ты и вляпалась!».