– Вы шутите… Значит, вы не сердитесь. Это так приятно! Знаете что?… – Ксения Павловна остановилась, решаясь на какой-то важный для себя шаг. – Я испытываю к вам большое доверие. И обращаюсь к вам с просьбой. Помогите мне выполнить тот ваш план… Помните? Насчет пробы в драматическом театре. Мы сделаем это втайне от Николая. И вы увидите, как он будет доволен. Вы убедитесь, что он вовсе не против… Просто у него есть свои правила. Я всегда это в нем уважала. Он не любит делать то, что не принято. Не положено… Переступать через нормы…
«Чтобы я не считала его домашним тираном, она готова на все! – подумала Зина. – Но это ерунда… Главное, что она согласна!»
Зина обожала устраивать чужие судьбы.
– Вы мне поможете подготовить какую-нибудь сцену? – спросила Ксения Павловна. – Отрепетировать ее! С Николаем у меня не получится… Я его как-то стесняюсь. С вами мне проще. А главное, я хочу, чтобы это было сюрпризом!
– Зачем же я? У нас есть режиссер! – воскликнула Зина.
– Режиссер?…
– Ну да! Замечательный парень! Тот самый… Андрей! Он будет счастлив помочь актрисе вернуться на сцену. Я в этом не сомневаюсь!
– Тот самый?… – переспросила Ксения Павловна. Она задумалась. А потом сказала: – Вы, наверное, как всегда, правы. Николай будет ему благодарен… И, может быть, они станут друзьями?
На следующий день Зина решительно потребовала, чтобы Иван Максимович, Андрей и Костя собрались в директорском кабинете. Взглянув на нее, Иван Максимович спросил:
– Мы должны написать завещание?
– Пока что покушение совершается на меня! – ответила Зина. Пристально глядя на Андрея, она сказала: – Все-таки режиссер должен иметь опыт. Теперь я в этом не сомневаюсь! Разве Петр Васильевич мог позволить себе, не посоветовавшись с актрисой, предлагать ее на главную роль?
Андрей честно и безмятежно удивился. Потом посмотрел на Ивана Максимовича и Костю, ожидая от них поддержки.
– Но ведь Петр Васильевич был главным режиссером, – сказал он. – А я – приглашенный на постановку. И поэтому должен был сначала поговорить с Николаем Николаевичем… Если б я тебя пригласил, а он бы потом отказался?
– Он и отказался! – сказала Зина. – И правильно сделал. Редчайший случай: я стала союзницей Патова!
– Ты прости меня, пожалуйста, – продолжал Андрей. – И не обижайся.
– Я никогда не обижаюсь!
– Но ведь по поводу работы над старыми спектаклями тоже сначала поговорили с главным режиссером, а потом уже со мной.
– Большая разница! – воскликнула Зина. – Ты реставрировать эти спектакли можешь, а я сыграть Джульетту не смогу. Ни за что на свете!
– Почему ты так думаешь, а? – поинтересовался Иван Максимович.
– Да что вы… издеваетесь, что ли? Что между нами общего?!
Иван Максимович не спеша выдвинул ящик стола, достал оттуда нарядный том и раскрыл страницу, заложенную бумажкой.
– Я предвидел твои возражения. И подготовился, – сказал он. – Вот послушай, что говорит о себе Джульетта: «Хотела б я приличья соблюсти… Хотела бы, но нет, прочь лицемерье!» А ты говоришь: «Что между нами общего?»
– Если вы решили взять меня цитатами, то я тоже… Дайте-ка книгу!
Иван Максимович неохотно протянул ей нарядный том.
– Прочитайте, пожалуйста! Буквально на любой странице… Хотя бы вот это: «Она затмила факелов лучи! Сияет красота ее в ночи, как в ухе мавра жемчуг несравненный». Теперь взгляните на меня!..
– Эта сцена, – безмятежно улыбаясь, начал Андрей, – как раз доказывает, что между вами много общего… Иван Максимович прав!
– Дать тебе книгу? – спросила Зина.
– Эту трагедию я знаю наизусть. Парис говорит Джульетте: «Твое лицо от слез так изменилось. Бедняжка!» А она ему что отвечает? «Слез не велика победа: и раньше было мало в нем красы». Она для Ромео прекрасна! Ты понимаешь?
– Она просто скромна.
– Как ты!..
– Я – травести! – крикнула Зина. – Я умею играть только девчонок.
– А Джульетта и была девчонкой! Ей было четырнадцать лет, – радостно сообщил Андрей.
– Девочек в таком возрасте Валентина Степановна не пускает на некоторые спектакли, – сказал Иван Максимович.
– Представления о женском возрасте вообще изменились, – сказал Андрей. – Некоторые немолодые актрисы подходили ко мне: просятся на роль матери Джульетты. А ведь ей было лет двадцать семь…
– Что творилось в Вероне! – воскликнула Зина.
– Одним словом, так… Четырнадцатилетних в нашем театре играешь только ты, – четко и неторопливо резюмировал Костя Чичкун.
– И соотношение сил получается очень верное! – продолжал убеждать ее Андрей.
– Какое соотношение?
– Джульетта гораздо решительней и смелее Ромео. Ведь это она предлагает немедленно обвенчаться. И она решается принять снотворное… А ты гораздо решительней и смелее меня. Как видишь, все сходится!
– Но ведь я собираюсь участвовать в спасении спектаклей Петра Васильевича! – ухватилась за последний аргумент Зина.
– Андрей тоже будет делать и то и другое, – возразил ей Иван Максимович.
– Он окончательно согласился?
– Отступил перед неизбежностью. Ты тоже сдаешься?
– А Николай Николаевич? Он-то согласен на то и другое?
