– А ты у самого больного не спрашивала?
– Он сказал: «Все в порядке. Паника была преждевременной!» Профессор сразу вас принял?
– Я пообещала, что его внук в течение ближайшего месяца посетит все спектакли вашего театра.
Зина не любила, когда благодеяния совершались в обмен на что-то и, стало быть, не были бескорыстными. Но Лера всегда говорила полушутя, и потому дерзость в ее устах не звучала как дерзость, а цинизм выглядел откровенностью.
– Для меня лично диагноз был страшен: я не смогла отличить почечные боли от аппендицита. Он, как сказал профессор, тоже отзывается эхом внизу спины.
– У Андрея аппендицит?
– Всего-навсего. К тому же хронический. Мне придется за ним следить.
– Но это не страшно?
– Слушай, ты переживаешь как сестра? Или как Джульетта, если бы у Ромео был аппендицит?…
– Как товарищ по общему делу! – ответила Зина.
– Все будет прекрасно, дорогой товарищ. Он будет под моим наблюдением. И еще вопрос. Это репетиция или уже спектакль?
– Репетиция.
– А почему в зале столько людей?
– По-то-му!..
Зина взлетела обратно на сцену. Андрей пальцем поманил ее за кулисы.
– Я попрошу тебя… Не удивляйся, пожалуйста, когда Ромео клянется тебе в любви. Ты как будто не веришь, что в тебя можно влюбиться.
– А в меня можно влюбиться?
– Глупая! Тебя не любить невозможно!..
«Это мы уже слышали», – мысленно ответила Зина.
– Джульетта вовсе не считает, что недостойна любви. Она вообще не волнуется о том, как воспринимают ее другие. Ей нужен Ромео! Поверив однажды в его чувства, она в них уже ни на секунду не сомневается. А ты только и делаешь, что сомневаешься в каждом слове, которое я к тебе обращаю. Преодолей себя. Очень прошу! Иначе у нас ничего не выйдет…
– Я постараюсь.
– У молодых влюбленных одна цель… так сказать, сверхзадача: спасти свою любовь от ненависти и вражды. Не прибавляй им трудностей. Умоляю тебя!.. В зале я об этом не хочу говорить. Но поверь: ты – Джульетта! И я, Ромео, люблю тебя…
На сцене он продолжал убеждать ее в том же самом:
В зале переглядывались… Зина преодолела себя. Она не могла подвести Андрея… И, заставив себя забыть о том, что она – Зина Балабанова, разуверившаяся в своих женских достоинствах, отвечала с восторженностью Джульетты:
– Таких страстей конец бывает страшен, – в перерыве сказала Лера, повторив слова монаха Лоренцо.
Актеры, давно знавшие Зину, поглядывали на нее с удивлением и даже с претензией, будто она от них раньше что-то скрывала.
Эффектная блондинка Галя Бойкова спросила ее:
– Ты без грима?
– Как все, – ответила Зина.
Галя пригляделась к ней и недовольная отошла.
Лера согласилась пообедать вместе с Андреем и Зиной в театральном буфете.
Сидевшая за соседним столиком молодая артистка рассказывала своим подружкам:
– Только что ко мне в вестибюле подходит Пат и спрашивает: «Вы были на репетиции?» – «Была!» – говорю. «И вам это нравится?» Говорю: «Нравится!» – «Беда в том, что вам не с чем сравнивать!» – «Почему не с чем? Я сравниваю…»
– Верочка, дай мне горчицу! – попросила Зина молодую артистку.
– У нас на столе есть горчица, – сказала Лера. – И неужели рядом с Патом в театре нет ни одного Паташона?
– В смысле роста?
– Нет… в другом смысле. Он ни с кем в театре не контактируется? Проще сказать, не дружит? Хотя я сама знаю, что нет.
– К нему многие относятся уважительно, – сказала Зина.
– Не грубят ему?
– Преклоняются перед его эрудицией. Но нельзя… Как бы это тебе объяснить? Нельзя читать футболистам лекции о пользе спорта, а на поле не выпускать!
– У меня нет папиной эрудиции, – сказала Лера. – И мне не с чем сравнивать ту сцену, которую я сегодня увидела. Только я поняла, что вы покажете не просто шекспировскую трагедию, а трагедию о юных и для юных.
– Это чувствуется?! – воскликнул Андрей, не отвлекавшийся до сих пор от еды. – Я бы расцеловал вас.
– Уже?! – сказала Лера. (Андрей уткнулся в тарелку.) – На сцене вы были гораздо решительней!
– Нет, действительно здорово, если уже сейчас чувствуется, что это будет для юных! – сказала Зина. – Надо знать своих зрителей. Понимаешь?
– Понимаю, – с неожиданной грустью ответила Лера. И, обратившись к Андрею, сказала: – А вам необходима диета.
На вечернюю репетицию она тоже осталась.
Это была репетиция, которую Зина называла «реставрацией». Репетировали тот спектакль, которым Андрей начал свое знакомство с ТЮЗом.
Он бегал по сцене и умолял актеров быть обаятельными.
