Судя по всему, Хитори тут лет десять. Стало быть, и мне тоже.
Продолжая молчать, «я» вышел из комнаты, и мое фантомное тело последовало за ним. Закрыв за собой дверь, «я» пошел по коридору, который был до боли знаком мне.
Это наш старый дом?
С самого рождения и до смерти родителей мы с Хитори жили тут, поэтому я никак не мог не узнать его. Судя по тому, что сейчас было темно, а «я» выглядел сонным, на улице стояло раннее утро. Пройдя на кухню, я посмотрел на часы. Было пять утра.
Десятилетний я взял стакан и налил воды, после чего пошел в сторону выхода.
Что заставило «меня» вскочить с кровати в такую рань? В детстве я достаточно долго спал.
Пока я размышлял, десятилетний я остановился и посмотрел в комнату с открытой дверью.
Насколько я помню, это была спальня родителей. Почему дверь открыта?
Недолго думая, я зашел внутрь и слегка потупил взгляд. На полу лежало два тела, а в воздухе витал металлический привкус.
Хм. Все-таки этот день, да?
Смотря на моих мертвых родителей, я не испытывал никаких эмоций. Они были мне родными, но я не ощущал даже десятой доли от того, что чувствовал, когда потерял Хитори. Можно сказать, что если бы с одним из генералов случилось нечто подобное, то я испытал был больше эмоций, чем сейчас.
Возможно, это из-за пережитого мной, или из-за того, что родители умерли почти девять лет назад, но я лишь посмотрел на них несколько секунд, после чего перевел взгляд на десятилетнего себя.
К моему удивлению, он также не испытывал эмоций, а просто пошел на кухню, чтобы позвонить со стационарного терминала.
Значит, я и тогда ничего не чувствовал? Мне казалось, что я должен испытать хоть что-то.
Но в тот момент я думал только о том, что нужно сообщить полиции о случившимся и придумать, как успокоить Хитори.
Даже не знаю, радоваться мне или грустить. С одной стороны, мне выгодно подавлять эмоции, так как в большинстве своем они несут лишь вред, но с другой — так я лишаюсь и приятных моментов в своей жизни.
Как бы то ни было, гордиться здесь точно нечем…
Вместе с тем, как ребенок набрал последнюю цифру в терминале, пространство начало изменяться, а я переместился в небольшое помещение, которое сильно походило на офис.
В центре комнаты стояло два дивана, а также столик, на котором остывали чашки с черным кофе. Все они были полны, хотя стояли тут уже некоторое время.
На одном из диванов сидел десятилетний я и десятилетняя Хитори. Напротив расположились двое людей в официальных костюмах.
— Сэдэо-кун, Хитори-тян… — мужчина с короткой стрижкой и молодым лицом заговорил с нами. — Пожалуйста, примите мои соболезнования, — его голос был полон печали, а глаза смотрели в пол.
Второй мужчина, который носил усы и выглядел лет на 40, ничего не говорил, но его лицо также выражало сожаление.
Это были коллеги нашего отца, чьи имена я благополучно забыл. Однако я помню, что они работали на компанию по производству и разработке шлемов виртуальной реальности, а также были довольно в хороших отношениях с нашей семьей, поэтому неудивительно, что они решили нас поддержать.
Хитори слегка сжала края платья, а «я» продолжил сидеть, будто ничего и не случилось.
— Благодарю, — в тот момент я мог ответить лишь так.
Друзья отца переглянулись, после чего мужчина с усами впервые заговорил со мной.
— Сэдэо-кун, ты не против перейти к главному?
В тот день нас пригласили в офис, чтобы решить вопрос с наследством и планом на нашу дальнейшую жизнь. Так как после смерти родителей прошла неделя, мы с Хитори приняли приглашение и забрали подходящую одежду из дома, чтобы выглядеть подобающе на столь важной встрече.
— Да, пожалуйста, — тогда я немного напрягся, ведь по лицу мужчины было видно, что он собирается сообщить нам неприятные новости.
— Мне жаль, но… грабители вынесли все ценности. В том числе и сбережения ваших родителей, — помолчав несколько секунд, он оценил нас взглядом, после чего продолжил. — Так что вы не сможете платить за свой дом.
В 2042 произошел демографический взрыв, а потому цены на землю значительно выросли. В Японии и по всему миру начали застраивать территорию, поэтому традиционные японские дома стоили очень дорого и облагались большими налогами.
Пока отец был жив, то справлялся с этим, но теперь…
— А счета в банке? — я задал этот вопрос, чтобы убедится, но уже тогда приготовился к худшему.
— Ты же знаешь своего отца. Он до последнего не хотел вкладываться в неокрепшую систему. С момента смены режима он не положил туда не одной йены.
— Ясно.
— Сэдэо-кун, — ко мне снова обратился молодой мужчина, — ты уже решил, что вы c Хитори-тян будете делать в дальнейшем?
Десятилетний я наклонил голову, после чего слегка помотал головой.
— Вероятно, некоторое время мы будем жить с нашей бабушкой. Она должна приехать из Киото через несколько дней.
— Но ведь вашей бабушке почти 80 лет… Я сомневаюсь, что она сможет растить двоих детей в одиночку.
Это было резонно. Она жила за счет своей пенсии и не могла заработать больше ввиду своего здоровья, поэтому я согласился со словами отцовского друга.
— Вы правы. Но у нас не остается другого выхода.
