Леда стояла перед ростовым зеркалом. Пыльным, с облупленной рамой. Она хмурилась от того, как выглядела. Нет, не то чтобы её это слишком волновало, но всё же, теперь она не выглядела как принцесса. Тонкие пальцы скользнули к пуговицам, ловко застёгивая, коричневый мужской жакет под горло.
Её наряд выглядел ужасно и провис словно мешок. Рукава слишком длинные и ей пришлось их закатать. Штаны норовили съехать, так, что пришлось озадачиться и поискать шнурок, который сняла с занавесок и подвязалась им, словно поясом. Иначе Яр лицезрел бы её нижнее бельё. И, пожалуй, единственное удобство — сапоги, чёрные из мягкой кожи. Где Идда их достала было загадкой, но они были впору.
«Зато удобно», — утешила себя и пошла к тумбе, за ридикюлем. Открыв его, высыпала содержимое на кровать. Сначала выпал револьвер, а монеты приятно дзинькнув, рассыпались следом по синему покрывалу.
Золото — которое взяла из сейфа бывшего мужа, подавив гордость. Вскинула подбородок, потому что единственное, что чувствовала — презрение к себе, за этот низкий поступок, который позволит продержаться какое-то время на плаву. Внутри заворочалась совесть, и принцесса решила для себя, что как только земли дадут какой-то доход, отправит эту же сумму обратно бывшему супругу. Хотя Леда не прочь была швырнуть ему в лицо.
Стараясь отогнать дурные мысли, отсчитала тридцать монет, распихав их по карманам, а остальные стала собирать обратно в сумку. Здесь было почти тысячу золотых, но для полуразрушенных земель Ир’яра это слишком мало.
Ридикюль с золотом отправился в тайник. Одна из каменных плит около окна, поднималась, а под ней была пустая ниша, в которой теперь разместилось её богатство. Разобравшись с деньгами, Леда взяла простую полотняную сумку, положила туда револьвер и выскользнула из комнаты, раздумывая над тем, что делать дальше.
Себастьян уехал, но это было и хорошо. Наверное. Леда слышала, как поутру во внутреннем дворе ржали лошади, а выглянув в окно, увидела гвардейцев и Дару с Басти. О чём-то с ними договорившись, маркиз отправился к металлическому дракону. Он не обернулся, даже не взглянул на замок, и было немного обидно, что прощаться с ней не стал.
Леда сбежала по ступеням и почувствовала аромат свежеиспечённой сдобы, и её рот наполнился слюной. Она двигалась на запах и пришла на кухню. Пыльная комната выглядела заброшенной и пустой, но в ней всё ещё жили следы былой жизни. В углу стояли большие шкафы, в коем хранилась кухонная утварь. Рядом деревянная тумба, на которой были разложены кулинарные книги и старые рецепты. На стенах висели потёртые кастрюли и сковороды, которые следовало заменить новыми. Но сердце кухни — печной камин, который был разновидностью печи. Вокруг камина стояли чаны, а котёл для варки, в котором что-то булькало, подвешен на цепи, над открытым огнём.
Идда вовсю хозяйничала на полузаброшенной кухне.
— Доброе утро, Ваше Высочество, — улыбнулась старушка, при виде принцессы.
— Доброе, — кивнула в ответ, села за длинный деревянный стол, который стоял напротив камина и совсем не был готов к завтраку королевской дочери. Леда потянулась к булочке, которая лежала на красивой белой тарелке в цветочек, схватила, и откусив большой кусок, принялась жевать.
— Вам не подобает тут завтракать, я хотела накрыть в столовой, — замерла экономка посреди кухни с длинной деревянной ложкой в руках, которой мешала нечто булькающее в котле.
— Нет времени, да и какая я теперь принцесса? Посмотри на меня, — жуя сладкую сдобу, бормотала она. — Потом-потом.
— Нам нужен повар, Ваше Высочество, потому что следует хорошо питаться, а то вы вон слишком тощая, — вдохнула Идда и поставила железную кружку перед принцессой.
Пошаркав в другую часть кухни к тумбе, на которой стояла плетёная корзинка, достала бутыль молока и вернулась, наполнив кружку до краёв. Леда тут же схватила её и сделала большой глоток и сощурилась.
— Это божественно, Идда. Никогда не было так вкусно!
— Вы просто голодны, — проворчала старушка, — а потом немного замешкалась, словно хотела спросить, но не решалась.
— Что? — поинтересовалась Леда, а её рука протянулась к ещё одной булочке. — Да говори уже.
— Вам нужны слуги, и я подумала…– Идда покраснела. Она отложила деревянную ложку, отодвинув стул, села напротив.
Принцесса вскинула бровь.
— Да? Видишь ли, Идда, сейчас такое положение, что неудобно должна себя чувствовать я. Говори уже, что там.
— Ваше Высочество, вам нужны слуги и я…
— Прекрати меня звать так вежливо, Идда, я помню, было время, когда, я путалась у тебя под ногами, и ты ворчала. А «Ваше Высочество» говорить не желала, поскольку «я не доросла». Ох, Идда, нас так много связывает, так что не смей мне говорить так, словно чужой. Меня зовут Леда…теперь.
Идда покачала головой.
— Вы нам не чужая, Ваш…
— Леда, — снова перебила она. — Я хочу чувствовать себя дома, Идда, — принцесса допила молоко и встала.
— Хорошо…Леда. Думала, что моя дочь могла быть вашей личной горничной…понимаю, что она не совсем то, что вам хотелось бы…но…
