"Надо же, какой проницательный!"
— Когда в Америку улетаешь, Сашечка?!
— В какую Америку? — сдвинув брови переспросил он, но заметив на диване свой ноутбук, усмехнулся.
— Всё посмотрела? Ну, и что дальше?
— А дальше то, что ты можешь катиться со своей Кариной, хоть в Америку, хоть на Занзибар! — крикнула я.
— Ах, вон в чём дело... Что ещё наплела тебе эта сучка?
— Почему же сучка? Разве она не твоя куколка?!
Буткевичус в недоумении смотрел на меня.
— Карина никогда не была моей куколкой. У нас ней всегда были свободные отношения, я сразу её об этом предупредил, а когда за коксом застукал, то окончательно бортанул.
— А меня когда бортанёшь, а?
— Не неси чушь, Оксана.
— Твоя Карина рассказала мне про Чеджу! Как ты возил её туда! Как кольцо ей там подарил! Как куколкой своей называл! — закричала я, не в силах больше сдерживать эмоции.
Буткевичус потёр пальцами виски и тяжело вздохнул.
— Я никогда не называл её куколкой. И вообще никого так не называл, только тебя. На вулкан я хотел давно, она практически напросилась туда со мной. А кольцо она купила себе сама, я просто дал ей бабки.
— Я не верю тебе! Ты был с ней в тех же самых местах, что и со мной! Тот же грёбанный отель, тот же ресторан, пляж! Всё как под копирку! У тебя даже выражение лица одно и тоже! Что с ней, что со мной, что с ними со всеми — одна и та же радостная физиономия! — я кинулась к дивану и схватила его ноут. — Зачем они тебе все тут?! Папочки он завёл отдельные с каждой! Грёбанный коллекционер! А я какое место занимаю в твоей коллекции, а?! — кричала я.
Буткевичус молча, не перебивая, наблюдал за моей истерикой. Потом устало опустился в кресло.
— Какое место?! Ответь! — не унималась я.
— Первое.
— Оооо! Какая чеееесть!
— Я смотрю, ты вещи свои собрала, — сказал он, заметив в углу мой чемодан, не обращая никакого внимания на мой сарказм. — Бежишь? Ну давай, Оксана, беги.
От неожиданности я замерла на месте.
"И это всё?! Вот так просто: беги?! А где же все его объяснения, все его оправдания?! Почему он ничего не говорит?! Почему так спокоен?!"
Хотела ли я дать ему шанс? Хотела ли услышать его оправдания?! Да, хотела! Очень хотела!
Но Сашка и не думал оправдываться. Он угрюмо смотрел на меня и на его лице явственно читалось... разочарование. Он смотрел на меня со смесью грусти и разочарования.
Внезапно мне стало стыдно. Стыдно за свою истерику, за свою ревность, за то, что я вот так глупо, безоглядки влюбилась, по — настоящему, искренне поверив в его чувства ко мне.
"Дура! Как же я так вляпалась?!"
Моё сердце сжималось от боли, а в глазах щипало от слёз.
Я схватила чемодан и выволокла его в коридор. Одевшись, я кинула ключи от квартиры на трюмо, и вышла из квартиры, громко захлопнув за собой дверь.
Буткевичус не пытался меня остановить.
Я выключила плеер и вытащила наушники. Я и не заметила, как ноги сами привели меня к его дому. Подняв голову, посмотрела на два тёмных окна. Неужели, я когда — то жила здесь? Неужели прошёл всего месяц после того, как с чемоданом ушла отсюда в ночь? Казалось, что с тех пор прошло не меньше года...
Я поёжилась от холода и, развернувшись, прошла прочь. Зачем вообще сюда пришла, я ведь не надеялась его увидеть? Нет, конечно, нет. По слухам, Сашка снова был в отъезде. Где и с кем, я не знала, и не хотела знать, отгоняя от себя невольные мысли про Америку и Карину. Просто вдруг захотелось в последний раз взглянуть на дом, где была так счастлива. Мы были.
Завтра я улетаю обратно в Питер.
Весь месяц, Буткевичус не сделал ни одной попытки встретиться, чтобы поговорить со мной. Он испарился, исчез, будто его никогда и не было в моей жизни, будто никогда и не было нашей с ним любви, нашей страсти... Наверно, я и правда ничего не значила для него, раз он так легко смог меня отпустить.
Я тяжело вздохнула. Моё сердце отказывалось принять факт нашего расставания, отказывалось понимать, что наш роман — всего лишь очередной эпизод в его такой насыщенной жизни. По прошествии времени, моя история с Денисом теперь казалась комариным укусом, в сравнении с той душевной болью, которая сейчас терзала моё сердце. Потому что, в лице Сашки, я потеряла не только любимого человека, но и очень близкого друга.
