— Пойми, мы, мужики, по — другому устроены. То, чему придают такое значение женщины, для нас не значит ровным счётом ничего. Мы не такие романтичные, как вы, мы не рефлексим, вспоминая где, как и с кем мы когда — то находились. Это просто места, просто отели, просто рестораны, в которых мне было комфортно. Вот и всё. Когда я в первый раз стоял на вершине Халласана, я думал о тебе. Мне хотелось, чтобы ты была рядом со мной в тот момент, и видишь, моя мечта осуществилась. Я не собирался подниматься на вулкан с Кариной, да она и сама бы на это никогда не согласилась. Слишком изнеженная, слишком избалованная родителями, — весь мир должен крутиться вокруг неё, — Буткевичус усмехнулся и крепче сжал мои пальцы. — Только вот я крутиться не стал. Единственная девушка, которая имела и имеет для меня значение — ты. Всегда была только ты: в моём сердце, в моей жизни; я даже не жил никогда ни с кем до тебя. Но я охренеть, Оксанка, как разозлился, когда ты накинулась на меня со своими обвинениями! За моей спиной встретилась с этой стервой, не поговорив сперва со мной. Но зато сразу и безоговорочно поверила во все её сказки. Я был такой уставший тогда, всю неделю пахал как папа Карло, но непереставая думал о тебе, как дурак, скорей скорей летел к свой любимой девочке с цветами — и на тебе, приехал, называется, сюрприз... Мне было обидно, Оксан.
Слёзы расскаяния потекли по моим щекам. Я действительно оказалась такой непроходимой дурой!
— Не плачь, куколка моя, — Саша обхватил моё лицо и большими пальцами вытер слёзы с моих щёк. — Потом, я всё же очень пожалел, что не объяснился с тобой.
— Где ты был весь этот месяц? — всхлипнув спросила я.
— Пришлось вернуться во Владивосток, мы там запустили новый сложный объект, отец Карины помогал мне с этим делом — хороший мужик, в отличие от своей дочурки... Только вчера вернулся. Успел. Лилька почти каждый день мне докладывала, как ты, чем занимаешься... — Сашка хитро улыбался.
— Вот же коза! А мне ни слова! — воскликнула я.
— Ну, вообще — то, она не только твоя подруга, но и моя тоже.
— Вот прилетим, я ей устрою! Знает же, как я мучилась весь этот месяц!
— Не ругай её. Я сам просил Лилю ничего тебе не говорить.
Я что — то буркнула в ответ.
Саша убрал руки, и наклонившись, поднял свой рюкзак.
— Закрой глаза.
От удивления я широко распахнула глаза.
— Я просил тебя закрыть, а не делать их ещё шире, — засмеялся Буткевичус.
Я закрыла их. Моё сердце трепетало как птичка, пойманная в силки.
— Открывай!
Открыв глаза, увидела, что Саша держит в руках красную бархатную коробочку. Безумной красоты кольцо блеснуло перед моими ошеломлёнными глазами. Ахнув, я прижала ладонь ко рту.
Сашка отнял мою правую руку, и одел кольцо на безымянный палец. Колечко село идеально.
— Теперь ты моя невеста, любимая! И обещаю научиться улыбаться по — особенному, только для тебя одной!
*** Мы поднимались по трапу. Я шла впереди. Внезапно сильная ладонь шлёпнула меня прямо по ягодице.
— Ах! Сашка, люди же вокруг! — зашипела я.
— Как насчёт горячего секса в туалете самолёта, а, куколка моя?
— Буткевичус! Заткнись!
Сашка расхохотался.
Но мысль о незаконном сексе уже прочно засела в моей голове.
КОНЕЦ
