— Думаешь, нам правда надо прятаться?
— Пока я не выяснил, кто за всем этим стоит — да. Потому что приказ на задержание уже вступил в силу, а пока я буду Стаса вытаскивать из следственного и оспаривать его задержание, многое может случиться…
— Надеюсь, у тебя не будет проблем?
— У меня — нет. Я все же лучше умею заметать следы…— Я раскрыла на него глаза, не успев совладать с эмоциями. И этот фирменный взгляд Горького, от которого, казалось, вспыхивали внутренности, выбил воздух из легких. — Имею ввиду тех, кто послал к вам убийц.
— А, — глупо проблеяла я, лихорадочно соображая, как выкрутиться. — А я думала, ты про нас со Стасом здесь…
— Нет, — усмехнулся он расслаблено. — Ты молодец, что догадалась поехать сюда. Я, кстати, продуктов прихватил…
Он принес из машины несколько пакетов и кивнул мне на двери. Когда мы вернулись с Горьким в дом, Стас так и сидел в кухне. На наше появление он тяжело выпрямился на стуле и кивнул Давиду на пистолет, лежавший на столе. Горький забрал оружие.
— Я сказал Иве, чтобы вы оставались тут. Здесь безопасно.
— Ты так уверен? А если в деле ведьмаки?
— Не доберутся. Ну и Ива с тобой остается.
— Ива — не боевая ведьма, — неожиданно уперся Стас, и я даже не сразу поняла, почему. — Я бы лучше уехал, Давид. Не стоит ей рисковать. Она — свидетель.
— Сейчас себя никто не выдаст, — парировал Давид. — Уже наследили так, что больше некуда. Никто не полезет открываться, чтобы тебя добить. Тут уже не в тебе дело, а в куда большем риске. Ты — это просто дело принципа, месть. Самое простое — затаиться и переждать. Но если вы уедете, вас будет проще убрать по-тихому. На расстоянии я вас защитить не смогу. А здесь — мой дом. Поверь, место тут только мое и чужаков оно очень не любит.
— Ладно, — напряженно кивнул Стас.
А я смотрела на него, затаив дыхание. Он думал обо мне. О том, чтобы мне было безопасно.
Когда Давид направился к двери, я было хотела догнать и попросить его не говорить Игорю о нас со Стасом. Но одернула себя. Давид не дурак, сам догадается, что это вряд ли уместно. А мне пора переставать оберегать Игоря. Категорически! Дооберегалась уже…
Вернувшись в кухню, я застала Стаса медленно поднимавшимся со стула.
— Тебе помочь? — Я подхватила его под здоровую руку, и он неожиданно ощутимо на нее упал. — Стас…
— Нормально все, — прохрипел он, выравниваясь. — Спасибо за чай.
— Может, поешь?
— Обезболивающего нет случайно?
— Есть.
Я довела его до кровати и помогла улечься, а потом вернулась со шприцем.
— Горький не одобрил, — тихо усмехнулся он и напряженно выдохнул, когда я всадила иглу.
— С каких пор тебя интересует его одобрение?
— Ты ценишь его мнение, не я.
— Мне сейчас вообще эта тема не интересна. Я хочу, чтобы это все кончилось.
— В тебе совсем нет жажды новизны, Ива. Ты выходишь вообще из своей хирургии куда-нибудь?
— Спи, Стас.
— Скажи, ты долго будешь мне подмешивать снотворного в качестве последнего весомого аргумента в споре?
— Ты тоже завел себе весомые аргументы.
— Мне показалось, ты тоже их хотела. Даже нуждалась.
— Ну так и ты нуждаешься в отдыхе.
— Видишь, мы уже заботимся друг о друге, — улыбнулся он слабо. — Ничего сложного.
— Ты все проблемы так решаешь?
— А разве у нас проблемы?
— Думаю, да.
— Например?
— Ты — ранен. И твоей жизни угрожают.
— Ну это не наши личные проблемы. Я про отношения.
— У нас нет отношений.
— Будут, Ива.
Я закатила глаза.
— Мне не нужны отношения.
— Это ты Горькому можешь врать. Он тебе, кстати, тоже не верит.
— На все у тебя есть ответ!
— Это — слабый аргумент в споре, Ива, — улыбнулся он устало. — Поэтому ты и используешь снотворное. Ты трусишь. Боишься признаться себе, что достала тебя твоя безликая однотонная жизнь. Врешь себе, что не нужен тебе никто, и что весь смысл твоего существования — в работе. Ведь ты людей спасаешь! — Он помолчал, задумавшись. — А мы с тобой очень похожи. Мы оба стали не нужны в свое время тем, в ком очень нуждались. И теперь из кожи лезем, чтобы возместить эту потерю. Я завел себе приют и стал нужен детям. А ты спасаешь жизни на операционном столе. Только разве это по-настоящему делает счастливым?
Я слушала, все меньше испытывая желания с ним спорить.
— Я не колола тебе снотворное.
— Спать чертовски хочется, — поморщился он.
— Спи, Стас.
Он вздохнул и прикрыл глаза.
Глава 6
Нет, проблемы у нас бкыли.
Первая — попытка меня уобить. И это тоже был повод баыстрее встать на ноги. Ветлицкий боялся мёеня в здравии, значит нужно ему доказать, что я — все тот же, и его покушение никаких последствий не имело. Только эти мысли выматывали. Я будто постарел за эти несколько дней. Мне больше не хотелось жизни на острие. Я устал.
И тут начиналась вторая проблема — Ива. А, точнее, то, чем она меня спасла. Это ее ЭЭМ имело странные побочные эффекты. Пока Ива спала, я слушал тишину вокруг и биение ее сердца. Сначала подумал, что мне показалось. Но через некоторое время убедился, что наши с Ивой сердца бьются одинаково. Ритм не разбежался ни разу за все время, что я его слушал. И это наводило на множество мыслей, но главное — Ива совершенно точно связала свое сердце с моим.
