— Может, тебе об этом просто не говорили? Моя мать, к примеру, не умела быть "не главной". Я теперь это понял.
— А, может, у нее не было подходящего мужчины, с которым это было бы возможно?
— Может, — нахмурился он.
Я сказала глупость, и Стас будто закрылся.
— Кофе остывает, — прошептала растерянно.
— Да.
Мы наконец накрыли стол и принялись за завтрак. Я так вообще набросилась на еду, а Князев только ехидно кривил уголки губ, глядя на меня довольно.
— Идешь на поправку, — улыбнулась я и облизала губы.
— Благодаря тебе, — задумчиво постановил он.
Я покусала задумчиво губу.
— Я… связала наши с тобой сердца. — Когда последнее слово затихло в тишине кухни, сердце разогналось в груди от страха.
Стас выпрямился с чашкой кофе и как ни в чем не бывало кивнул:
— Я так и понял.
Пульс пошел на спад.
— Понял? — задышала я чаще.
Сердце снова пустилось набирать обороты.
— Да. Когда ты спала, я услышал, что сердца у нас с тобой бьются в одном ритме. Подумал, что это и есть твое ЭЭМ…
— Да, это оно.
— Игорь вряд ли знает…
— Знает.
— Все ради науки или ради него? — Его голос стал злым и напряженным.
— Ради него, — призналась я честно. — Мне показалось, он не переживет твоей гибели. А мне терять было нечего. — Стас напряженно вздохнул, и мне показалось, что на грудь положили что-то тяжелое. — Стас, это не имеет к любви никакого отношения. Игорь — мой друг. Я видела, как он переживал смерть матери. Я не могла позволить ему пережить это снова…
Он буравил хмурым взглядом столешницу, напряженно щурясь.
— Глупо приносить себя в жертву, какая бы благая цель у тебя ни была, — произнес, наконец, поднимая на меня взгляд. — Тебе не стоило…
— Тогда бы ты не выжил.
— Чем это тебе грозит?
— Я не знаю точно. Это экспериментальная ЭЭМ.
Он стиснул зубы, качая головой.
— Отменить ее можно?
— Эффект неизвестный. Безопаснее ждать, пока манипуляция сама себя исчерпает.
— И как понять, когда и с какими последствиями ты столкнешься?
— Мы, — поправила я его. — Последствия будут для нас обоих.
Он усмехнулся, откидываясь на спинку стула.
— Мда, с тобой не соскучишься, — заметил растерянно. — И по жопе тебе не надаешь.
— Зато ты ее поцарапал так, что мне сидеть больно.
— Слабое утешение. Заживляющая мазь есть?
— Нет.
— Неужели залечить не можешь?
— Мне сейчас нежелательно. У тебя могу оттянуть силы.
— Да, сил ты оттягиваешь нормально…
Он улыбнулся, и я ответила ему на улыбку.
Вот бы также просто было бы ему признаться, что это я в него стреляла. Но эти мои откровения Стасу открыли мне неприятную правду о себе. То есть, еще одну, которую предстоит либо пережить, либо нет. Я не ради Игоря в него стреляла. Ради себя. Это мне было невыносимо снова пройти с Игорем по кругам ада, переживая и умирая от страха за него. А ведь Игорь — не моя ответственность. Да, он мой друг. И, наверное, сделал бы для меня все, что мог. Но как в моей голове поселилось это допущение — убить Стаса? Как же я устала и отчаялась спасти Игоря тогда?..
…Когда это вообще не было моим делом.
Все мы лезем в чужие жизни, не задумываясь вообще о последствиях. Я, Горький, Игорь. Для нас это также просто, как собрать анамнез или улики. Мы забыли, что есть границы… Всему есть предел. Но теперь Горький не понимает, что я — не его личная ответственность, как и Игорь. Как не понимала и я.
Только для меня уже поздно.
И что удивляться, если Игорь, как чувствовал, позвонил именно в этот момент?
— Будешь еще кофе? — поинтересовался Стас, бросив на меня взгляд.
— Угу, — кивнула я, стараясь не втягивать голову в плечи. — Сейчас вернусь…
— Можешь не оправдываться, — услышала я холодное в спину и направилась к двери.
Как и обещал Горький, тумана он напустил еще больше — я ничего не видела дальше второй ступеньки крыльца. Не понять, какое время суток, кроме того, что день. Жутко. И в этой тишине среди колышущегося облака голос Игоря из мобильника показался слишком громким:
— Ива, как вы?
Слышала, он напряженно дышит, как и всегда, когда ничего не может поделать с обстоятельствами. А что ему сказать?
— Нормально. Стас меня спас. А я вытащила пулю.
— Горький не сказал, где вы…
— С нами все нормально, Игорь. Стас на поправке.
— Пожалуйста, не рискуй собой больше.
Началось…
— Я сама разберусь, Игорь.
Как-то так случилось, что Игоря всеми этими событиями вынесло за скобки моего собственного уравнения. И это внезапно распустило крылья за спиной. Я медленно наполнила грудь воздухом…
— Ива, Стас тебе сделал что-то? — вдруг спросил он.
— Не поняла тебя сейчас…
— Когда мы говорили с ним в последний раз, он спрашивал о тебе и о наших отношениях. Ив, не подпускай его…
— Я взрослая, разберусь, — перебила его раздраженно.
— Он — манипулятор, Ив…
— Зачем ему я? Думаешь, чтобы тебе насолить?
— Думаю, он даже неосознанно лезет во все, что мне дорого.
— Ты когда с ним просто разговаривал по-душам последний раз? А выпить ходил в бар? У тебя была возможность узнать его ближе?
— Нет, — нехотя выдавил он.
— Ты его не знаешь, — вырвалось у меня банальное.
— Почему ты его защищаешь? — подобрался Игорь.
— Я заперта с ним двадцать четыре на семь. Мы разговариваем, представь себе.
