— Хорошо, что он тебя не слышит, — скривилась Маша. — Князев думает, как с тобой жить, а ты думаешь, как будешь с ним расставаться. Предложи ему к родителям твоим съездить. Многое поймешь.
— Что?
— Поймешь, говорю, все. Насколько Князев готов идти с тобой до конца: терпеть твое нытье, стыковать ваши графики, убирать за тобой чашки с недопитым чаем…
— Я что, чашки разбрасываю? — смутилась я.
— Каждый раз! Заколебалась за тобой убирать! Звонит Розмух, и ты убегаешь, бросая все! — И подруга прыснула. — А что там с делом этой овцы?
— Игорь не говорит, — поднялась я и направилась с чашкой к раковине. — А меня бесит, что эта ординатор до сих пор работает у нас и путается у него под ногами. Ее бы гнать паршивой метлой, но, как я поняла, никаких резких движений делать сейчас нельзя, и она этим пользуется. — Я покусала губы, раздумывая, говорить Маше или нет, но все же решилась. — В первый день к Игорю приходил тип из прокуратуры.
— Ну это предсказуемо. Хотя очень шустро как-то…
— Маш, это был его родной брат.
— Серьезно? — выкатила она глаза.
— Ага. Борзый такой, нахальный. Они с Игорем не ладят.
Когда вспомнился взгляд этого Стаса, меня снова передернуло.
— Но не до такой же степени, — хмурилась Маша. — Обалдеть…
— Переживаю, что его брат может выжать что-то из этого случая такого, что Игорю причинит реальный вред. Вот же тварь эта Галя…
— Она последние дни в профессии работает, — мстительно постановила Маша. — Как только юристы Розмуха дадут отмашку, она вылетит из ординатуры и никуда не устроится больше.
— Вот и зачем?..
— Затем, Яна, что ради твоего мужика баба была готова на все. Даже крест на карьере поставить, лишь бы он запомнил ее хоть по какому-нибудь поводу. А тебе досталось все ЭТО. Весь Князев только твой! Бери уже его и владей по праву сильнейшей. Ты прошла естественный отбор!
Я прыснула, встряхивая кружку над раковиной, и поставила ее на полку.
***
Я так устал, что было тяжело дышать. Стоял под струями воды и пялился перед собой в стену, почти не моргая. Где-то рядом в здании клиники была Яна, и это единственное, что держало меня еще на ногах. Последний день рабочей недели выдался особенно тяжелым. Операция вместо трех часов затянулась на все шесть. Было уже около одиннадцати ночи, когда я оставил хирургию и поплелся в душевую.
Дерьмово.
Потому что с понедельника меня ждала новая полноценная рабочая неделя в другой клинике, в которую я должен был выйти после отпуска с новыми силами. Но вместо отдыха я лишь вымотался подчистую. Сложные операции, ночи неполноценного сна и нервотрепка из-за заявления о домогательстве делали свое дело. Да и черт бы с ним. Полноценный уикенд со сном, сексом и чистым воздухом поставит меня на ноги. Доползти бы сегодня до кровати. А завтра я увезу Яну к себе за город, и пусть весь мир подождет.
Я с трудом вылез из душа, оделся и направился в кабинет. Хорошо, что Яну не пришлось искать — она спала на диване в моем кабинете. Я улыбнулся, глядя на нее, и тихо присел рядом, вытаскивая мобильник. На экране висело несколько пропущенных. Один — от юриста. И это неприятно встопорщило нервы.
Стас продолжал наворачивать круги вокруг этого липового дела и дергать меня. Не бросался, очертя голову, но и не давал забыть, что он лично заинтересован в том, чтобы побольше потянуть процесс — вызовет на беседу, а скорее — устроит допрос. В общем, всячески будет тратить мое время, которого и так в обрез.
Мобильный вдруг снова зазвонил. Только не у меня. Яна на вибрацию своего аппарата даже не дернулась. Я не только вымотался сам, ее тоже выжал. Выудив у нее аппарат, я глянул на экран. Мама. Когда звонок оборвался, я увидел, что мать звонила ей уже семь раз.
— Ян, — позвал я тихо, и девушка вздохнула глубже.
— Игорь, — выдохнула сонно, открыв глаза. Огляделась. — Ты уже все?
— Да.
Она села, спустила ноги… и вдруг так трогательно обняла меня, что весь внешний мир померк, и показалось, что запахло осенью, листвой, запахом дыма от костра…
— У меня есть к тебе предложение, — хрипло выдохнула она мне в плечо. — Мы приезжаем к тебе, я тебя кормлю, устраиваю расслабляющую ванную и укладываю спать. Еще можно массаж, хочешь?
— Я согласен на все, — усмехнулся, чувствуя, что еще чуть-чуть, и спать мы ляжем прямо тут.
— А завтра мы валим отсюда, да?
— Да. — Я вздохнул. — Ян, у тебя пропущенные от матери…
— М? — рассеяно поднесла она мобильный к лицу и нахмурилась. — Ого…
Пока она слушала гудки, непроизвольно вцепилась в мое плечо, дыша все чаще. И наши планы на вечер разлетелись в пыль, стоило ее матери ответить:
— Яна, Никитка в больнице! Мы все здесь с вечера!
— Мам, что случилось? — отстранилась Яна.
— Упал в обморок в школе, увезли на скорой, — слушал я истерику женщины в трубке. — В себя пришел, но врачи пока ничего не говорят! Ян, ты приедешь? Может, у тебя кто-то может помочь…
— А где вы сейчас?
— В местной больнице, но ты же знаешь, как тут все! Ничего не добиться! Я все думаю, что в Москву бы надо…
Яна перевела на меня растерянный взгляд. Я кивнул:
— Решим. Скажи, что приедем. Пусть не волнуется.
