— Мам, я скоро буду, — неуверенно повторила Яна. — Не волнуйся, что-нибудь придумаем…
— Яночка, спасибо, мы тут в таком состоянии! В таком… — заплакала ее мать. — Жду тебя!
Яна отбила звонок и растерянно поежилась, заглядывая в мои глаза:
— Слушай, давай я съезжу и выясню все, а ты езжай домой отдыхать.
— Яна, — перебил я ее, недобро усмехаясь, — мужчина, который тебя достоин, никогда тебя с этим одну не бросит.
— Игорь, ты очень устал, — начала было решительно она.
— Не настолько, — поднялся я. — Кто такой Никита?
— Племянник, — поднялась Яна следом, и я взял ее за руку.
Да, это все некстати. Но разве такое можно предугадать?
Уже в лифте Яна рассказала, что со здоровьем проблем у пацана вроде бы не было. Мама бы точно уже пожаловалась, и в это я верил охотно. В любом случае сначала нужно разобраться, что именно с ним произошло. А потом уже решать, что делать.
Яна нервничала, незаметно отстраняясь. Она звонила сестре, но та не брала трубку. А мне не нравилась дистанция между нами, которую она инстинктивно увеличивала. Нет, это нормально для отношений, которым всего неделя. И мне снова нужно набраться терпения, потому что добиться доверия Яны будет непросто. Может, даже хорошо, что сегодня это случилось. Моей женщине лучше показывать как нужно, чем что-то говорить.
Я купил ей кофе, набрал выпечки и повел в машину. Не сказать что у меня открылось второе дыхание, но какие-никакие резервы нашлись — усталость напоминала о себе легкой слабостью, но это не помешает решить вопрос с ребенком. Не оперировать же его мне, в конце концов.
Кофе немного взбодрил, запах сладких булок наполнил салон, и ночь уже не казалась такой уж дерьмовой. Даже наоборот. Я мало слышал Яну за эту неделю и по-настоящему был с ней. Потому что слушать мне ее хотелось в последнюю очередь. Зато теперь благодаря поездке в Подмосковье у меня будет время заполнить и этот пробел. Мне было интересно все.
— Ну а первая любовь? — задал я очередной вопрос о ее детстве.
Она дала мне добро на анкетирование.
— В детском саду, ага, — улыбалась она нехотя, жуя пирожок с яблоком. — Это был мальчик из старшей группы. А у тебя?
— Кажется, в школе, — врал я. — А любимый преподаватель был?
— По химии, — доверялась мне Яна. — Мне его было жалко, у него умерла жена и осталось двое детей. А животных ты держал?
— Кота. Он был общим, но я его кормил.
Тут врать не пришлось.
— Общим?
— В больнице жил. А я практически вырос на маминой работе.
— Вот как? То есть ты с детства оперируешь.
— Можно и так сказать, — улыбнулся я.
Конечно, это не то же самое, что сказать правду, но то, как мы иногда приближаемся к ее границам, будоражило. Я даже предположить не мог, как отреагирует Яна, когда узнает обо мне все. Насколько мне нужно стать ей необходимым, чтобы она приняла меня? Я не знал. У меня не было примера перед глазами. Мать так и не сблизилась с отцом, просто терпела его рядом. Но я так не хотел. Мне нужно было все, что Яна давала сейчас. Я до безумия желал, чтобы она всегда прижималась ко мне после тяжелой операции, снимая мою усталость. Мне нужно было, чтобы я так же мог обнять ее в кухне утром после черных известий и почувствовать, что не один. Но мог ли я на все это всерьез рассчитывать?
Прошел час, а мы все еще стояли на выезде из города в мертвой пробке. Яна нервничала. То принималась всматриваться в машины, то кусать губы, то писать кому-то…
— Яна, почему ты сейчас так нервничаешь? Тебе так дорог племянник? — спросил я и запоздало подумал, что это был идиотский вопрос. Нормальный для оборотня, но очень странный для человека. — Мне просто важно понять, насколько ты вовлечена и не ударит ли тебя это слишком сильно…
Яна будто и не заметила моего промаха.
— Мы не общаемся особо с семьей сестры, — подняла она на меня взгляд от экрана мобильного. — Но родителей жалко, мама мальчишек очень любит. Просила меня недавно свозить их в Москву в парк погулять, а я так и не нашла времени…
Я только зубами скрипнул неслышно. Ладно, разберемся и с этим. Но то, как легко и привычно Яна соскальзывала в чувство вины перед своей семьей, вызывало глухую ярость.
Когда мы доехали до областной больницы, было уже далеко за полночь. Яна сразу выскочила из машины и направилась в холл, а я задержался в поисках парковки. Более-менее нормальное место нашлось под облетевшим деревом в темноте соседней улицы. Когда я вошел в отделение, Яна уже ждала в холле с родителями.
Запах обычной больницы взбудоражил. Я привык его чувствовать, направляясь к себе в операционную. Но Ива была непреклонна с разрешением оперировать в ее хирургии — обещала мне табу аж на три месяца, и это злило. Клиники так не пахли и не звучали так откровенно отчаянием. Там всю эту настоящую жизнь нивелировали ароматизаторы, запахи кофе и одержимая чистота. Тут же все было настолько честно, что аж в горле запершило. И Яна не одна оказалась здесь в кругу семьи. Я чувствовал себя здесь своим.
Мать Яны — невысокая худая женщина с растерянным взглядом — механически кивала, пока отец что-то рассказывал.
