— Ася, я не хочу, чтобы между нами были недопонимания. Вы мне нравитесь. — Запнулся на миг, и улыбка снова озарила его лицо: — Ты. Я тебя хочу. Не только в постели, но и в жизни. Но сейчас у нас на первом месте должна стоять работа. Ты сама об этом сказала. Как подпишем контракт…
Он оборвал себя на полуслове и, задумавшись о чём-то, повёл плечом. Закончил слегка натянуто:
— Там и посмотрим.
— Хорошо. Там и посмотрим.
Для меня тоже все происходило слишком быстро и думать о работе — это на, чем лучше всего сконцентрироваться.
Я улыбнулась Леониду.
— Мне правда нужно посмотреть, как там сын.
— Хорошо. Только ты кое-что забыла.
В мгновение ока он оказался рядом со мной буквально в нескольких сантиметрах.
— Ты не поблагодарила меня за завтрак.
Его ладонь притянула меня за затылок, а горячие губы впились жарким и настойчивым поцелуем, который сметал все на своем пути. Я забыла обо всем, стала оголенным нервом в его руках. Кроме них и губ, я уже ничего и не чувствовала.
— Ой, я не вовремя? — в дверях стояла Зинаида. Бедная женщина не знала, что ей делать.
— Доброе утро, — ответил за нас двоих босс, пока я прятала красное от смущения лицо у него на груди.
Мужчина не дал мне отстраниться и, обняв за плечи, повернулся к домработнице. Еще крепче прижал к себе и, не скрывая довольной улыбки, добавил:
— Мы с Асей уже позавтракали. Мне пора на работу, пришлю в обед за вами машину. — Склонился ко мне: — Ты же посмотришь… тот пункт, что меня тревожил?
Подмигнул и, невесомо коснувшись губами моего лба, отпустил. Направился к лестнице, как раздался звонок. Зина нашла телефон босса в холле и передала ему. Леонид ответил:
— Да, Вить. — Лицо его вмиг окаменело, глаза сузились и полыхнули яростью: — Что?!
Глава 41
Лео
Ещё минуту назад я чувствовал себя самым счастливым человеком в мире, а сейчас, рухнув с небес на жёсткую землю, каждой клеточкой разбитых нервов ощущал дикую боль.
Поймал взволнованный взгляд Аси и с усилием улыбнулся. Она не должна знать… Но при мысли, что на месте Шолова могла оказаться она и маленький Николай, в меня будто раз за разом вонзали кинжал, проворачивая лезвие в ране. Вырезали часть меня, часть моей жизни, и делал это, как я считал, самый близкий человек.
Снова поцеловал Асю. Моя женщина не узнает ни о чём, я постараюсь оградить её и малыша от прогнившей части самого себя. Сначала проведу операцию по удалению “опухоли”, а потом вернуть. Чистым, пусть и разбитым. Если ещё буду нужен… Если вообще нужен.
Спускаясь к машине, я думал о том, что жизнь совершили чудовищный кульбит. После чудесной полной страсти и душевного единения я был уверен, что не отпущу Асю, но сначала её щелчок — займитесь лучше своим браком, — а потом ещё и это.
Приказав водителю ехать в офис, позвонил Деомарычу.
— Леванид! — обрадовался он. — А у меня для тебя хорошие новости. Парня твоего мы соберём, словно попавшего под трамвай зайчика! Ножки не пришьём, зачем ему ещё две, но вот на эти две поставим быстрее, чем планировали…
— Дмитрий Деомарович, — устало перебил я. — Я приглашаю вас на ужин к себе домой. Прошу быть, потому что это очень важно для меня. Да и для вас.
— Хорошо, — немного удивился доктор. — В семь подъеду, раньше никак. Приём.
— Это идеальное время.
Попрощавшись с человеком, которого знал сколько себя помню, я вздохнул. В груди снова заворочалось болезненное разочарование. Сжав челюсти, включил планшет и ещё раз внимательно просмотрел “подаренные” фотографии.
Офис гудел, будто большой осиный улей. Завидев меня, сотрудники шустро разбегались по кабинетам, но и так было понятно, что обсуждают нечто весьма будоражащее. Значит, меня. Вздохнул: не умеет новый водитель язык за зубами держать, не то что Шолов. Придётся наказать — я Сергея предупреждал.
Вспомнил слова Аси, почему меня называют Горынычем, и уголки губ дрогнули. Мне даже вспоминать о ней и маленьком пухлощёком херувимчике приятно. В паху словно скользнула молния, я ощутил лёгкое возбуждение. Но не выкручивающее меня, как раньше, не обессиливающее.
Наоборот, я потёр руки и приступил к работе. Будто с момента, как сдался неизбежному влечению и поддался пучине необузданной страсти, неожиданно ощутил твёрдую почву под ногами.
— Вызывали? — в кабинет заглянул Глеб.
Я глянул на него исподлобья: лицо зама было бледным, под глазами залегли тени. Перебирая бумаги, усмехнулся:
— Умеешь же, когда захочешь! Я приятно удивлён. Не придётся тебя увольнять. Лишь интересно, в чём причина неожиданного всплеска работоспособности?
— Всё просто, — вздохнул он и скривился. — Когда вы переключились на японский проект и оставили на меня компанию, я ощутил себя заменяющим школьного учителя студентом. Видели бы вы, что творилось на планёрке… Сначала я пытался призвать к совести. Бесполезно, как вы и говорили. Потом струсил…
Я кивнул.
— Ясно. Вот почему ты пропустил планёрку. Но, видимо, пересилил себя и поступил как надёжный руководитель.
— Угу, — переминаясь, он опустил голову. — Натянул вожжи, и теперь меня все ненавидят.
