Мишанина жена Таня заслуживает особого внимания. Крупного положения женщина. Как по весу, так и по должности. Когда-то она была директором ателье индпошива «Лаванда» и наши с Витьком жены ушивали там юбки и подшивали школьную форму для детей. Теперь это ателье модной одежды Lavender и наши девочки дружат с Таней по телефону. Наверное, пора собрать их под каким-нибудь предлогом, а на самом деле вывезти на рыбалку. Именно там мирятся после ссор, договариваются после обид, вываливают камни из-за пазухи, говорят красивые тосты и, если остаётся время, ловят эту… как её… (шучу) рыбу.
А вот Витёк у нас пролетарий. Ещё тот гегемон. Он никогда не занимал командных должностей, никогда не сидел в директорском кресле, никогда не руководил людьми, фирмами и предприятиями. Последнее место, где его чему-то учили, была средняя школа. Поэтому Витёк вовсю отыгрывался на нас. Он был нашим лидером, идейным вождём, и мы беспрекословно ему подчинялись в той части нашей жизни, которая называется Рыбалкой. Потому что только он знал, где, что и на что клюёт. Чем, как и когда ловить.
Семья у него была полная, но как-то не очень крепкая. Он даже сдуру разводился со своей женой Лилькой. Доходило до битой посуды, взаимных бланшей под глазами, сломанных Витькиных удочек и всамделишного штампа о разводе. Правда, после суда они так и не разъехались, жили вместе в своей «двушке», а через год была скромная свадьба, где мы были свидетелями, как и в первый раз. С тех пор мало что изменилось. Об этом говорит и посуда на столе разной конфигурации от разных сервизов, и солнечные очки вечером, и удочки, которые Витёк от греха перенёс со своего балкона ко мне в гараж.
Всё это пережил, пока незаметно для всех не повзрослел и умотал из дома, их единственный сын Алексей. Лёха стать пролетарием, как батя, не захотел. Неплохо закончил школу и вместе с моей Ксюхой поступил в универ. Правда, на разные факультеты. Свою дочь я не зря упомянул. Лёха глубоко и безнадёжно был в неё влюблён. Ни для кого секретом это не являлось. Для семьи Витька это событие являлось трагедией рода… Для моей семьи – поводом для шуток и подколок. Всё дело в том, что «наша ребёнок» была вся в папу. Красивая, умная, с хорошим чувством юмора и великолепной фигурой. Но самое главное в их несостыковке – она была высокой девочкой. Я ж и говорю – в папу. А Алексей был в маму. Понятно, да? То есть читайте Ксюшкины достоинства и подставляйте антонимы к ним! Шутка! Лёха – замечательный парень. Один минус – рост. Ну не то чтобы гном, но до эльфа недотягивает. Короче, если их рядом босичком поставить, то сантиметр в сантиметр. Но ты попробуй у моей Ксюхи туфли на каблучке отобрать и в балетки нарядить. Витёк сказал, что это из-за того, что они в детском саду на одном горшке сидели.
Мои друзья называют меня Саней. Пожалуй, на себе можно сэкономить ваше время. Родился. Школа. Спорт. Морская пехота. Мореходка. Женился. Ольга. Море. Сын. Море. Дочь. Море. Качнулось здоровье. Индивидуальный предприниматель. По-моему, последовательность прописана верно. Ну, а остальное, остальное, как говорят, – по ходу пьесы.
Какого масштаба смысловую нагрузку несёт в себе слово ГАРАЖ, учёным ещё предстоит установить. Современная наука, изучая этот вопрос, загнала себя в тупик. У нас троих было два гаража и, соответственно, две машины. Машины и гаража не было у Витька. Да и зачем ему они, если у нас они были. Витёк на этот счёт не заморачивался, так как имел доверенности на наши машины и в наших гаражах хранил свои удочки, всю зимнюю закатку и годовой запас картошки на случай… На всякий случай.
Первый к гаражу прибежал Витёк, оно и понятно, человек пользовался общественным транспортом. Он нетерпеливо мерил шагами межгаражное пространство, позвякивая содержимым пакета, нервно вздёргивал к носу левую руку, глядя на часы, и беззвучно матерился. К гаражу мы с Мишаней подъехали практически одновременно. Попав в свет фар наших машин, Витёк оживился, тряс над головой пакетом и тыкал в нас часами. Мы с Мишаней открыли окна и хором на него заорали:
– Пробки!!!
Поздоровавшись, решили мою машину в гараж не загонять, чтобы не захламлять японским автопромом наш импровизированный офис. В центр гаража был поставлен когда-то полированный стол от румынского гарнитура, стул с гнутыми ножками, табуретка и шезлонг. В центр стола Витёк поставил трёхлитровую банку маринованных помидоров с жёлтым и красным перчиком. Я спросил:
– Вить, зачем?
– Пусть стоит. Красиво, Сань! – склонив голову набок, ответил он.
Мы расселись по местам. Мишаня, как типичный представитель прослойки, положил перед собой блокнот с ручкой. Молчали, боясь перебить мудрую мысль друг у друга. Прошло минуты три. Витёк для разрядки поцокал ногтем по стеклу банки с помидорами. Всплыл пузырь, пошевелив лавровый листик. Пауза явно затянулась.
– Витёк, доставай! – первым сдался Мишаня, устав гипнотизировать банку с помидорами.