Казалось бы, со вторым вопросом должно было быть проще. Машин в коллективе две, а значит, «на чём едем», решают тоже двое – их владельцы. Но не тут-то было! Витёк и сюда запустил свои пахнущие рыбьим жиром и мангалом щупальцы. Именно он решал, чья полезная площадь багажника лучше подойдёт для рыбацкого инвентаря, чья резина оптимальна для этого сезона и грунта в районе рыбалки. Анализировал расход топлива и скорость передвижения по сложным грунтам бездорожья и т. д. И ещё Витёк установил правило – чья машина, тот её и заправляет! Это, конечно, возмущало, но глядя на стоптанные кроссовки Витька, до бунта не доходило.
С третьим вопросом было ещё проще. На вопрос «сколько берём?» отвечал всё тот же Витёк. С его слов, здесь количество напрямую зависело от времени года, погодных условий и близости к дате поездки традиционных церковных и светских праздников. Финансирование третьего вопроса брал на себя тот, чья машина оставалась в гараже. Понятно, что и это правило было жёстко введено нашим лучшим другом.
Конечно, мы с Мишаней посмеивались над Витьком, подшучивали и подкалывали его незлобливо. Да он на это принципиально не обращал внимания и не реагировал. Наоборот, бил в грудь и гордо называл себя малоимущим. По его глубокому убеждению, весь бардак в стране случился из-за бездеятельности сопливой интеллигенции (это был Мишаня) и из-за бурной деятельности проклятых новых буржуев (это был я). Поэтому мы с Мишаней кивали, опускали виновато глаза и соглашались, пытаясь честно сократить по времени обвинительную речь доморощенного прокурора.
– Сань, Серёге звонил? – спросил меня Витёк, как бы напоминая, что у меня есть сын.
– Ещё когда в гараж ехал. После тренировки сюда прибежит, – ответил я, успокаивая приятеля.
– А не боишься, что твой Малой мозги в мышцу перекачает? – ехидно так поинтересовался Витёк, ровненько разливая прозрачную жидкость по ёмкостям.
– Так вот он прибежит, ты ему вопросик этот и задай, болезный. Мишань, как думаешь? Витькины мозги сами по стене стекут или соскребать придётся? – озадачил я друга вопросом.
– Так это… вода же… газеткой смахнём, думаю, и следа не останется, – задумчиво ответил Мишаня.
Дело в том, что мой Серёга, или как его с детства называли – Малой, был нашей…
Ну, нет! Какая же это палочка-выручалочка длиной 192 см и весом под центнер? Скорее, дубина! Малой частенько выручал нас. И развозил, и тащил, и отбивал, и переносил, если надо. А так как среди наших детей он был старший, в детстве с ним возились и ставили педагогические опыты все наши, пока ещё бездетные пары. Для них он был немного своим. Двоюродным сыном, как говорил Витёк. Поначалу меня это немного напрягало, а жену ревновало, но потом… Весело было потом!
– За вас, бараны, не чокаясь, – как бы ругнулся Витёк.
– За ваше дрожайшее, Сан Василич!
– И ваше, Михал Саныч, – обменялись мы с Мишаней любезностями, закусывая большими пучками зелени. Ну бараны же!
Витёк смеялся над нами, мы ржали над ним. Пришло время обвести на карте родины красным фломастером лужу, полную карасей и подлещиков. Где это чудное водное пространство, забытое браконьерами? Где этот изумительный, нетронутый цивилизацией пологий берег, с чистым песком золотистого цвета? Как случилось, что в живописной зелени камыша и осоки забыли поселиться кровососущие твари и жалящие вурдалаки? Неужели именно в дни нашей рыбалки безжалостный и угрюмый рыбинспектор, проплывая мимо нас на своей моторке, вдруг улыбнётся детской улыбкой, взмахнёт в знак приветствия форменной фуражкой и прокричит нам, дыхнув парным молоком:
– Ни хвоста ни чешуи, друзья!
И уплывёт на хрен!!!
Так бредили мы! Третий тост за тех, кто в море! На вахте! И гауптвахте! Именно этот тост мы с Витюхой отстояли как третий-обязательный! Ибо оба… Ибо оба служили на флоте! Витёк на Северном, а я на Черноморском! Мишане крыть было нечем. Он вообще не служил. Ботан! Да и как бы назывался этот его тост? За Минобр? За Минкульт? За Наробр? Правда, за бывшие и предполагаемые заслуги мы таки подарили ему на юбилей настоящий рыбацкий вязаный тельник. Мишаня его с гордостью носил, специально не застёгивая две верхние пуговицы, по Уставу показывая три чёрные полоски тельняшки. Решили на следующий юбилей подарить ему бескозырку с ленточками и надписью «Аврора». А ещё взяли с него клятву – «…если завтра война, если завтра в поход…» – он добровольцем пойдёт замполитом на подводную лодку. Желательно атомную.
Вечер подходил к концу практически синхронно с Литром. Противно взвизгнули петли гаражных ворот. На пороге появился вспотевший Серёга.
– Здорово, дядьки! – поприветствовал действующий спортсмен бывших атлетов.
– Привет, сын, – трезвеющим голосом поприветствовал я, настраиваясь на отеческую волну.
– Здоровей видали, пацанчик, – выдохнул в трёхлитровую банку дядя Витя, отпивая рассол.
– Серёнь, кушать будешь? – с надеждой спросил педагог дядя Миша, тыкая вилкой в последнюю кильку.
Как и всегда, все вопросы были закрыты за последние три минуты:
1. Едем на речку Волокушу, недалеко от деревни Верхние Волокуши.