— Чёрт его знает! Когда его взяли — наши хотели использовать его как тренировочную куклу для новичков — он был слабаком. Но теперь то уж точно отъелся, да и наш сенсор говорит, что там что-то странное. Поэтому и перестраховываемся, вон какой отряд собрали. Главное, чтоб жуки не вернулись, а то всему пиздец. Валить стоит из города, как мне кажется.
— Но за городом ещё хуже.
— Там нет жуков, а это… это ад. Не знаю, что за монстр, но хуй мы с ним справимся. Лучше уж дикие твари, чем это…
В этот момент они вместе посмотрели вдаль, наблюдая за тем, как поистине огромная куча пульсирующей, гнилой плоти в виде странного фрукта извергала из себя целые тучи тёмно-фиолетового пара. Это был муравейник, внутри которого копошились тысячи и десятки тысяч странных жуков, что неделю назад одной волной снесли все форпосты людей, в числе которых была и вышеупомянутая тюрьма.
Находились люди в просторной квартире пятиэтажного здания, на третьем этаже. В ней было три комнаты, заваленные обломками штукатурки, свалившимися обоями да парой скелетов, чью плоть обглодали голодные монстры. Всюду валялась разломанная мебель, накрытая толстой скатертью пыли. Она шла на костёр. Отряд был сильный — двенадцать не самых слабых бойцов, так что привлечь внимания случайных чудищ они не боялись. Даже наоборот, лёгкая драка смогла бы помочь им сбавить стресс. Да и в стенах квартиры находилось множество сквозных дыр больших и маленьких. Сквозь них легко было заметить приближающиеся к зданию группки врагов. Вдруг, пока Слава — командир отряда, разбирался с новичком, из другой комнаты послышалась неловкая игра на укулеле. От этих звуков дёрнуло напряжённого вояку, и он хотел было срочно прекратить это безобразие, разломать к чёртовой матери это укулеле и… Тут его остановил Кирилл, человек не менее опытный, чем Слава.
— Пусть играют, всё равно костёр горит, да… мелочи это всё. Забей, Слав, — он успокаивающе похлопал товарища по плечу, — давай лучше выпьем.
Они прошли на пустующую кухню, подтащили к середине комнаты часть кухонного гарнитура, наиболее похожую на стол, и расставили на нём пару рюмок да большую бутыль какой-то мутной жидкости.
— Знаешь, Киря, а я ведь почти не пил, с тех пор как началось всё это. Страшно. Страшно, что пьяный не сумеешь вовремя среагировать и помрёшь к чёртовой матери. Страшно, а трезвым ещё страшнее.
— Эх, понимаю, по-ни-ма-ю. Мы с тобой уже несколько недель вместе на рейды ходим, да ни разу так с тобой и не поговорили нормально, как же так? — Кирилл задумчиво посмотрел наверх, да поправил несуществующие очки. С тех пор, как он поднял «восприятие», очки стали уже не нужны, а вот привычки остались.
— Вот так, Киря, вот так. Некогда в этом проклятом мирке разговаривать, одни лишь сражения да поиска еды.
— Угу, Слав… соболезную. Люда… была хорошей женщиной.
— Только не начинай! Знаешь, а я ведь никогда не хотел женится. Да вот в тридцать один год все же попал в паучьисети. Эх, Люда-Люда… Людмила — ужасное имя! Просто отвратительное! Как так можно было назвать так человека? Тьфу! Да и личность у нее была полное говно! И все равно ведь влюбился! А тут — бац! И… и года не прошло, а она уже умерла. Надоесть даже не успела, чувырла…
Собеседник не знал, что и ответить на такую исповедь, так что просто налил две очередные стопки.
— И почему, бля, случилась вся эта кутерьма? — залпом осушив рюмку, спросил Слава, рассматривая трещины в полу и усиленно борясь с подступающим к мозгу алкоголем. — Явно ведь не люди это сделали… а если не мы, то кто черт возьми? Бог? Да нахер такого бога. Что мы ему сделали?
— Мне, знаешь, порой кажется, что это вообще кто-то ради веселья сотворил. Не знаю, как объяснить. Вот, смотри, если бы хотели нас, людей, поубивать к чертовой матери, то могли уж просто — бац! И все. Ан нет. Вон какие извращения вокруг. Очень уж это все непонятно… А! Знаешь, что еще не понятно? — он сделал долгую, выжидающую паузу и поднял палец вверх. — Лорды. У! Каждый жуткий и странный, как чёрт пойми что. Вот реально чья-то сумасшедшая фантазия постаралась. Но самое странное, что я их уже где-то видел. Еще до апокалипсиса. Нет, серьезно. Не помню где, но точно видел.
— Да ну?
— Ну да.
Ночь прошла спокойно и тихо. Разве что полуночные упыри вылезли из своих нор и громко завывали голодным воем. Это были голые, скрюченные существа со сморщенной кожей. Больше всего они походили на слепцов, скрывались в длинных, перепутанных норах и нападали большими стаями. Каждую ночь они вылезали на поверхность, как верные её спутники. Полуночные упыри стали таким же символом ночи, как совы, луна и безмолвие. Мир людей был, наверное, гораздо красочнее, чем мир Лордов.
