Минут пятнадцать стоим, не двигаемся. Первая отлипла. Голову поднимает, смотрит:
— А рога у вас тяжелые?
— Нет, привыкли наверное.
— А подержаться можно?
Беру за подбородок и шепотом ей в глаза чёрные:
— Ноги раздвинешь? Дам подержаться.
Обиделась, глаза отвела.
— Когда домой?
— Как скажешь. Можем завтра, можем послезавтра, после-после-завтра…
— Хватит, поняла. А сегодня?
— С Зифом прощального вечера не будет?
Пожимает плечами.
— Сколько я там отсутствую?
— Ну…дней десять от силы.
— Сколько? Десять? А здесь сколько прошло?
— Ну, по Вашим меркам… одиннадцать.
— Ты врешь! — в грудь меня руками толкает.
— Ладно не злись, пошутил. Месяца полтора или больше, мы дни не считаем.
— Тогда сегодня домой хочу, поближе к дому. Там зима, а я без тёплой одежды.
— Ладно. Закрой глаза, держись. С ветерком или без? — шепчу ей.
— Без, — вздыхает с грустью.
Шутку не оценила.
Встреча с родителями прошла даже как-то очень спокойно. Мама кричала, что я безответственная… Отец посадил под домашний арест, напугал, я и так особо нигде не бываю.
Пришлось соврать, что у одногруппника мать на турбазе работает, пропадали путевки, вот нам и досталось семь мест.
Лыжи и весёлая компания. И я, впервые без родителей, подросток, что взять, вот и не звонила.
Я Соврала, они поверили.
В институте пропустила всего пару учебных дней, ерунда. В душе конечно черти плясали, всё там перевёрнуто вверх дном.
Воспоминания покоя не давали, сопоставляла картинки в голове, а потом реальность. Всплывали в памяти, то один брат, то другой. Кто из них старше даже не знаю.
Мама только через неделю заметила, что у меня глаза чёрные, потянула к окулисту. Отец приколист, нам на дорожку бросил:
— И к наркологу сходите, вдруг наркоманка. Мама только шикнула в ответ:
— Надо будет свожу, ты же дочерью не занимаешься.
По дороге убедила маму, что это линзы, сейчас это модно…
Окулист только зрение проверил — «единица», цвет глаз его абсолютно не смутил.
Учеба и студенческая жизнь потихоньку закружила в своём водовороте событий, зачетов и контрольных, лабораторных и многого другого.
По вечерам дома читала байки про демонов, вспоминая Этих: добрый брат и злой брат.
Но проблема вскоре нарисовалась. Я своими чёрными глазами стала видеть нечисть, правда не в чистом виде и не на все сто процентов.
Идёт например мужчина, а я его сущность вижу — хвост или вместо лица голова буйвола. Девушку с ушками рыси, длинными усами и хвостом, тени прозрачные и безликие… А вот Зифа я не вижу. Скучаю по его ручкам костлявым и цепким, по походке семенящей, вспоминаю как огоньками из глазниц на меня смотрел, искорками своими. Худенький, ходит и не рассыпается — скелетик мой…
В марте, как-то вечером решила на электросамокате прокатиться, ну и проветриться перед очередной контрольной. Наушники в уши, сборку МТV в дорогу и в парк, там таких как я море.
Качу под очередной трэк и чуть полуволка или получеловека не сбила, откуда только вынырнуть успел не знаю.
Затормозила резко, как ошалелая в стороне от дорожки, стою нервно дышу вдох-выдох. А меня кто-то за руку берет ручкой мелкой и костлявой, голову опускаю и приседаю от неожиданности «Зиф!». И как я только его в своих объятиях не раздавила, хрустел, но уцелел.
Весь вечер как сумасшедшая радовалась. Прикатила его домой к себе «с ветерком» на самокате. Рассказываю ему всё — всё, без остановки. Жалко, что он не разговаривает, нас было бы не заткнуть, а он только мотает или кивает головой.
А сколько раз я его на руках кружила, на колени садила и тискала. Не вырывался, терпел, умничка моя, хрустик, любимка. Поздно вечером прощаться пришлось, ему пора. Просила очень-очень, что бы навестил ещё раз меня. Чтобы приходил прямо сюда в комнату, даже если спать буду.
На прощание поцеловала его в черепушку и за щёку погладила.
Несколько дней после этого вспоминала его и на душе как-то веселее стало, интересно когда он теперь ещё в гости заглянет?
— Уже вернул её? А попрощаться почему не дал?
— Не хотела, даже Зиф не ожидал. Она попросила и я не стал тянуть. Ну её.
— Брат называется. Скучно без неё теперь будет.
— Делом займись, не до скуки будет.
И чего по ней скучать, как заноза была, брат ею упивался пока над ней работал, а потом круги наматывал, когда я её забрал у него. Потом такую же ещё Стрекозу просил, юморист. У меня в голове прижиться хотела, юная, робкая, стеснительная… ну уж нет.
Зифа жалко было, скелет, без души и сердца, а как тень ходил, в глазницах почти весь огонь иссяк, из рук все валилось. Со временем смирился, отошёл, думал всё, мелкий угомонился. А нет, просить стал отпустить к ней, проверить как она там. Если после этого лучше работать будет, почему бы и нет, отпустил к ней.
А вот и мелкий явился, поздно уже.
— Ну что? Видел её? Доволен?
Черепушкой своей кивает, ладошки странно складывает, благодарит. Ещё просится.
— Хорошо, только не в ущерб работе, сделаешь и двигай куда хочешь. Понятно? — кивнул и вприпрыжку побежал радостный и, что там такого особенного у неё увидел этот мелкий.
А вот и ещё один посетитель.
— Привет. Ну, что Зиф вернулся?
